В это же время стал слышен приглушенный голос Отто Клауса, который, раскрыв двери в биллиардную, давал команды своим немцам:
— Они где-то в одной из этих комнат! Тоде и Кранц, обыщите все!
Эльвира тоже услышала эти слова. Вздрогнув, она обняла обеими руками Алеся за голову и прижала его к себе. Ее дыхание теперь было на его шее, он чувствовал своей щекой жар ее щеки, а глаза и нос закрыли локоны ее волос — он ощущал аромат ее духов и ее тела. Опять дышал ими и пьянел от них. И снова все происходящее показалось ему странным и нереальным, как сон…
И сам ход времени остановился, как во сне… Сколько они так просидели, он уже и не замечал…
И почти незамеченной мелькнула мысль, что они вдвоем в этом тесном пространстве никак не досидят до утра, а задохнутся в ближайшие минуты… И задохнется он с девушкой, о которой так до сих пор ничего толком не знает…
— Знаешь, я в детстве, как все, любила играть в прятки… — прошептала ему Эльвира, прижавшись губами к его уху. — Но никогда не было так страшно… И у меня онемели ноги… Я их уже не чувствую…
Только сейчас Алесь заметил, что и его ноги от сидения на корточках стали казаться чужими.
— Я попробую подвинуться… — ответил он и приподнялся, уперев правый локоть о стенку шкафа. Там что-то вдруг чуть подалось — и…
…под ними разверзлась земля…
Журналист и певица падали в бездну — не успев ни опомниться, ни даже вскрикнуть. Сработал потайной механизм, и дно шкафа, в котором они прятались от немцев, откинулось вниз, лишив их опоры, а потом автоматически вернулось на место.
Каменный колодец был двадцатиметровой глубины, но они не достигли дна и не разбились, как другие, сюда упавшие. Портьеры под ними, развернувшись от трения о каменные стены, замедлили падение, а спины двух людей, упираясь в стены колодца, вообще его остановили. Падающие застряли в нем, почти достигнув дна, — как неудачливый толстый Санта Клаус в печной трубе на Рождество.
Произошло это чудовищным рывком, и Алесь стукнулся головой с девушкой, отчего потеряли сознание и он, и она.
Минич очнулся от страшной головной боли. Где-то наверху, очень далеко, он чуть слышно разобрал произнесенные на немецком слова Хельги Штраус, которая заглянула в шкаф:
— Здесь их тоже нет…
Тяжелая голова девушки безжизненно лежала на его плече, а сами они висели меж узкими стенами в коконе из занавесей. Где их руки, ноги — он даже и не понял…
Алесь попытался подвинуться, чтобы сделать хоть что-то, — и они снова провалились вниз. Но на этот раз падали только несколько метров, а упали на что-то, смягчившее их падение и захрустевшее, как сломанные кости.
Минич упал первым, а сверху на него свалилась певица. На мгновение журналисту показалось, что он сломал позвоночник — от падения ушибло легкие и перебило дыхание, да еще этот хруст… Но через пару минут Алесь смог нормально дышать, ощупал себя в темноте и, достав фонарик, стал искать девушку. Она сидела рядом с ним — пришедшая в себя и с выпученными глазами, с белым, как мел, лицом.
— Что это было? — прошептала Роуз.
Ее глаза снова начали было закатываться, и Алесь подхватил ее голову и похлопал по щекам.
— Все нормально, — уверил он её, хотя сам так не думал. На всякий случай осторожно ощупал тело девушки. — Мы еще живы, моя милая. Руки и ноги у тебя целы.
— Мне показалось, что мы упали в бездну… — простонала она.
— Очень точно сказано… И нам крупно повезло, что мы остались живы.
Журналист, превозмогая боль в ушибленной спине, с трудом поднялся на ноги и попытался осмотреться, разгоняя мрак лучом фонарика. Справа и слева на уровне его головы располагались две железные балки — расстояние между ними было около полутора метров. На них, словно игрушки на новогодней елке, висели в ряд ржавые металлические пружины, и там же обрывки полос плотной ткани. Эти куски полотнища порядком истлели от времени и были изодраны — похоже, их глодали крысы, которые, судя по шуршанию в темноте, наводняли подземелье.
— Что это такое? — удивилась певица.
— Напоминает какое-то приспособление типа батута… — предположил Алесь.
Он посветил в черный проем над головой, потом снова на странное устройство. Потрогал одну из пружин пальцами — она рассыпалась в ржавую труху…
— Глазам поверить не могу… — изумился Минич. — Эта конструкция должна была ловить того, кто падал сверху через потайное место. Забираешься в тот шкафчик, где мы с тобой прятались… Закрываешь дверцы… Надавливаешь на какую-то панель в стене — и падаешь вниз. А дно шкафа снова становится на место пружиной и фиксируется. Ну а ты пролетаешь в это подземелье — и тут тебя ждет что-то вроде батута. Сетка из полос ткани на пружинах. Пару раз на ней подпрыгнул — и вот мягкая посадка… Чертовски хитро задумано! И никаких потайных дверей и потайных лестниц!
— Да уж! Очень мило… — с сомнением хмыкнула Эльвира. — Только вот сетка эта вся сгнила. Если бы не портьеры, то мы бы разбились в лепешку!
