В девятнадцать лет её считали слишком маленькой, пока ствол не упирался им в висок, а слова не застревали в глотке. Они теряли дар речи, она усмехалась и нажимала на спусковой крючок. Ничего не дрожало в этот момент в её душе. Девушка поправляла перчатки, воротник пальто и отправлялась в бар.
Щёлкая зажигалкой, наблюдая, как огонь появляется и исчезает, я думала о том, что пережила ещё одну ночь в этом паршивом городе и ни на сантиметр не приблизилась к разгадке. Передо мной на столе бутылка текилы и несколько фотографий. Не клиенты, нет, просто слабость. Воспоминания, которые могут сожрать также, как наш гнилой город.
Отец в своей немного мятой форме показывал значок шерифа на камеру и улыбался. Он был добрым человеком, пожалуй, за это город его и убил. Это не место, где мы существуем, это зверь, который только и ждёт, когда в его желудок забредёт очередная заблудшая душа.
Честным людям здесь не место, долго они не живут. Его подстрелили на задании, это был несчастный случай. Так и сказал его напарник, изображая мину сожаления на лице, в которое мне хотелось плюнуть. Жирный ублюдок и продажная крыса, как и все копы. Отец ненавидел его, да и весь полицейский участок вместе взятый. Папенька был идеалистом, хотел навести порядок твёрдой рукой, учил этому молодого парнишку, пришедшего к ним работать. Рассказывал, что тот разделяет его взгляды…
Смешно. Он там же, на другой фотографии вместе с моим отцом, сидел в их кабинете за горой бумажек. Совсем юный с наивностью на лице, растрёпанными бронзовыми волосами и задумчивым взглядом. Где он теперь? Наверняка в могиле. Такие не живут долго. Хотя, возможно, смерть моего отца изменила и его, и он стал таким же продажным ублюдком, как и остальные.
Сигарета кончилась слишком быстро. Взяла следующую, закурила, зажала между зубов и разорвала конверт с письмом, лежащий здесь же среди фотографий. На самом деле я уже знала, что там написано, но для порядка быстро пробежалась по тексту глазами. Взяла зажигалку, вновь чиркнула и подожгла краешек. Держала лист до тех пор, пока слова: «Уведомление об отчислении. Кому: Ирис Саммерс» — не исчезли в пламени, потом положила в пепельницу и кусочек дотлевал уже там.
Отец хотел видеть во мне правильную девочку, отличницу, а потом вёз на пустырь, давал пистолет в руки и учил стрелять. Следующим уроком было владением ножом, твёрдая рука и непоколебимость духа. Он был идеалистом, но знал, что мне не выжить, если пойду по его стопам. Прости, папочка, меня всё-таки отчислили.
Взгляд упал на часы, почти полночь. Сделала несколько глотков прямо из бутылки, а потом встала. Меня слегка покачивало, но равновесие быстро восстановилось. Работать в тот вечер не хотелось, но вряд ли кому-то ещё пришла бы в голову идея отдохнуть, меня наверняка стали бы искать. Чёрная Лиса нужна всем и сразу. Кому-то для того, чтобы убить, кому-то — чтобы быть убитым.
Мой выбор пал на брючный костюм: прямые штаны, белая рубашка, поверх которой на плечи накинут чёрный плащ почти что в пол. Под ним удобно прятать пистолет. Я красива, что тут скрывать? Люблю задержаться перед зеркалом, расчесывая длинные рыжие локоны, за которые меня и прозвали Лисой. Предмет обожания мужчин. Им так и хочется накрутить их на руку, проводя со мной ночь.
Пистолет спрятан в кобуре под плащом, в кармане скрылась пачка сигарет и зажигалка. Начатую бутылку текилы прихватила с собой. Улица встретила меня шумной ночной жизнью города. Днём этот зверь привык отсыпаться, но стоит только ему погрузиться во тьму…
Через дорогу на перекрестке ошивались ночные бабочки. Не самое лучшее место, здесь не их территория, любой дурак может снять их на ночь, а потом пристрелить. Видимо, новенькие, не знали правил. Но объяснять их мне не хотелось, поэтому я прошла мимо, усмехнулась и отсалютовала им бутылкой. Девчонки широко улыбнулись и помахали мне в ответ, приняв за «свою». Глупые. Для их профессии я слишком одета. Возле них остановилась машина, а я отвернулась, не пожелав наблюдать за дельнейшим. И без наблюдений всё понятно.
В трёх кварталах от моей обшарпанной квартиры ждал бар. Моё неизменное логово, где я чувствовала себя в относительной безопасности. Уж слишком сильно меня любил главарь местной банды — Большой Бен. Конечно, ещё бы этот боров не любил меня за столь большой процент от убийств, который я ему отваливала…
К сожалению, этот придурок и его банда годны лишь на то, чтобы прикрывать мою тушку, пока я выискиваю себе клиентов. Стоило выйти за пределы их территории и на голову Чёрной Лисы открывалась охота.
Бар встретил меня привычным гомоном голосов. Стоило мне войти, как несколько оценивающих взглядов жадно осматривали мою фигуру. Приходилось скалить зубы в улыбке, нельзя отпугивать потенциальных клиентов, даже если они просто хотели затащить меня в койку или изнасиловать за углом. Большинство их них просто ещё не знали, что такое развитие событий невозможно.
Из-за стойки мне кивнул молодой парнишка. Пришёл работать недавно. Бармены у них не держаться долго, при любом скандале в них первых летят пули. Этот держался уже пару недель. Каждый день я наблюдала, как с его юного лица исчезает детская наивность. Город переделывал его под себя. Вот он уже также, как и остальные, пожирал меня взглядом.
С громким стуком поставила бутылку на стойку и улыбнулась шире:
