- Я торопился к тебе, благородный Страк, думал тебе самому будет приятно намотать на лапы его кишки. И потом, обрати, наконец, внимание на ту, ради которой все затевалось. Это же Струзания – сестра твоего заклятого врага. Едва мне удалось взять ее в плен, как я поспешил обрадовать храброго Страка с этой удачей. Теперь Пиратишка сам приползет к нам на брюхе. Он заплатит за все, подлый вор. Мы порежем это долговязое чучело как колбасу кружочками и съедим без соли и лука.
Пока Стрекотун поспешно оправдывался, Страк пришел в неописуемый неподдельный восторг, подпрыгнул, сжал кулаки и, приплясывая, запел:
и так далее. После слов «подходи любой, загрызу», подхваченных множеством голосов, он потребовал тишины и объявил:
- Слушайте меня, уроды. Взошла, наконец, судьбоносная звезда нашего племени. Снова ветер удачи пенит наши паруса, трепещут враги, и нет преграды отважному саранчиному сердцу. Сегодня у нас будет праздник. Мы немедленно пошлем гонца к Пиратам. Пускай лопнет с досады у их вожака единственный глаз. Мы будем ждать его, по кусочку откусывая от утонченного аристократического хвостика графини. И если он не поторопится явиться с повинной, мы не оставим от нее ни рожи, ни крыльев. Мы сегодня потешимся на славу. У нас в руках Человек. Как чудесно завопит он, когда мы станем рассматривать его потроха. А еще сегодня на ужин Щекотун, возлюбленные мои уроды. Первая десятка, живо к реке, расскажите пиратам, кто у нас в гостях. Вторя десятка, натрите чесноком эту тушу. – Страк указал на громко и недовольно рычащего в путах Щекотуна. – С чесноком я могу сожрать кого угодно и сколько угодно. Остальным всем стеречь пленных и готовьтесь к празднику.
Жужжание и стрекотание накрыло шумной волной лагерь Красной саранчи, из рев легко мог потягаться с раскатистым гулом реактивного лайнера. Разбойничья братия с поспешностью бросилась исполнять приказания Страка, которому в припадке самолюбования более всего хотелось сейчас посмотреть на себя в зеркало. Воодушевленный не менее других Стрекотун, старательно смотрел в рот главаря, пока тот произносил вдохновенную речь, а теперь с подобострастием простодушно спросил:
- Я рад, что великий Страк по достоинству оценил мои скромные услуги. На какую награду я могу рассчитывать, повелитель?
- Что ты бормочешь, кретиноголовый? По достоинству я ценю того, кто приятен на вкус и не застревает в зубах. Так пусть наградой тебе послужит то, что разговор о твоих достоинствах мы перенесем до лучших времен, а пока уйди с глаз моих, ничтожный льстец, жалкая выскочка. Пошел вон! – Рявкнул в ответ Страк, поправив и без того ловко сидящую на нем шляпу с перьями, и самодовольно запел извечное:
Расстроенный и злой Стрекотун, едва сдерживая бушевавшую в нем обиду, отправился в лес, где смог отвести душу, свирепо выбранившись, пиная сухие сучья деревьев. Он решил при случае отомстить главарю, и случай этот скоро представился…
Исполняя приказания Страка, его подручные так тщательно терли чесноком Щекотуна, что тот, не взирая на весь трагизм ситуации, сначала потихоньку похрюкивал, хихикал и, наконец, не выдержав щекотки, громко и заливисто рассмеялся. Саша не сразу сообразил, почему его товарищ разразился припадком неудержимого хохота, и грустно подумал, что добрый страшилка сошел с ума. Струзания, долгое время находившаяся в странном состоянии неопределенного бодрствования между прошедшим и приближающимся обмороками, вдруг истерично вскрикнула:
- Позор! Позор, герои! Как вам не стыдно, держите себя в руках!
- Совсем не стыдно. - Едва переводя дух, повизгивая, откликнулся Щекотун. – Смешно, потому, что уж больно щекотно. Ух-ха, ха, ха-ха-ха..!
- Наш Щекотун сам столько раз грозился защекотать кого-нибудь, а боится щекотки. – Засмеялся Саша.
- Совсем не боюсь, наоборот, теперь всегда буду просить, чтобы меня изредка натирали чесночком, ух-ха-ха.
В то время, когда на поляне царило шумное веселье, Стрекотун бушевал от злости. Выхватив из-за пояса Сашин меч, он остервенело рубил мухоморы и крапиву, с воем кусал кору деревьев, топтал траву и выкрикивал в адрес Страка замысловатые ругательства.
Внезапно до его слуха донеслось странное гудение. Стрекотун замер на месте, крепко сжав меч. В темнеющем вечернем небе появилась маленькая точка. Она быстро увеличивалась и вскоре превратилась в жирную помойную муху.
Муха сделала круг вокруг удивленного Стрекотуна и плавно опустилась на землю. На мухе, как оказалось, сидел наездник – маленький противный клоп лимонного цвета. Он неспеша спустился вниз, поправил высокий цилиндр, довольно нелепо сидевший на его крохотной голове и, поигрывая изящной тросточкой, направился прямо к Стрекотуну.
- А это что за хлыщ? – Процедил сквозь зубы разбойник. – Одет прилично, не иначе из богатеньких…
Стрекотун злорадно усмехнулся. Что-что, а грабить он всегда любил. А этот франт, небось, и ест и спит на золоте. Стрекотун взмахнул мечом и зычно крикнул:
