– Или ты расскажешь мне, что тут происходит, или, клянусь создателем, ты пожалеешь об этом, Маркус Грин, – произношу деланно спокойно, разворачиваясь к собеседнику всем корпусом.
Да, я перехожу установленную границу в общении. И делаю это осознанно. Сегодняшний вечер вообще вынуждает переоценивать текущие события с новой точки зрения, вот и веду себя соответственно. Хотя, скорее всего, я просто-напросто устаю притворяться безвольной куклой. Судя по последним данным, это совершенно не несёт никакой пользы.
– Это угроза? – отзывается в удивлении англичанин.
Скорее, обещание!
– Расценивай как пожелаешь, – пожимаю плечами равнодушно, вопреки истинным мыслям, и возвращаюсь к былому: – Так ты объяснишь мне, что происходит?
Маркус по-прежнему не смотрит на меня – концентрирует внимание исключительно на дороге, но даже в таком положении замечаю, как уголки его губ дёргаются в подобии улыбки. Пусть и кратковременной. Кажется, он не злится за эту мою своенравность. Или просто-напросто скрывает гораздо тщательнее, нежели я могу разглядеть, что тоже вариант… Не сулящий мне ничего хорошего в ближайшем будущем, кстати. Но о том я подумаю позже.
– Ладно, хорошо, – проговаривает мужчина, спустя короткую паузу. – Посылка, которую принёс тот курьер, – это предупреждение. Знаю точно, потому что прежде подобное уже случалось… С другой девушкой, заключившей со мной такой же контракт, как ты. Её убили спустя неделю после того, как мне доставили точно такое же послание. Жестоко убили, цветочек, – умолкает, брезгливо скривившись.
Ох ты ж…
Не думала, что будет так легко!
– Убили? – переспрашиваю в лёгкой растерянности.
Тут, я, конечно, знатно лицемерю. Но вряд ли медиамагнат посчитает нормальным, если я стану реагировать иным образом.
– Чуть больше года назад, в сентябре, – подтверждает Маркус.
На несколько секунд в салоне автомобиля воцаряется тишина. Это позволяет обдумать тот факт, что Грин только что рассказал мне о моей старшей сестре.
– Предупреждение… – не выдерживаю в итоге. – Есть причина?
Я даже дыхание задерживаю в ожидании.
Глупая часть меня почему-то отчаянно надеется в это мгновение, что я могу получить тот самый ответ, который разрешит все мои сомнения и поможет, наконец, осуществить столь долгожданное. Более разумная – призывает первую часть моего рассудка заткнуться и сконцентрироваться на разговоре.
– Да. Есть, – приглушённо проговаривает Маркус. – Я и есть та самая причина, по которой умерла Анна.
Моё сердце пропускает удар. А в сознании воцаряется… пустота.
Удивительно, но прежде казалось, что в этот момент у меня крыша поедет и я обязательно голыми руками придушу того, кто забрал жизнь единственной, благодаря кому я не сдохла ещё в детстве, когда в сорокаградусный мороз оказалась на улице в пятилетнем возрасте. Но на деле меня просто накрывает оцепенение, сравнимое с каким-нибудь долбанным параличом. Не получается даже набрать в лёгкие новую порцию кислорода, не то чтоб пошевелиться.
– Анна… – повторяю заветное имя прежде, чем понимаю, что произношу его вслух.
– Да, ту девушку звали Анна, – сухо кивает Маркус, по-своему оценивая мою реакцию. – И её убили, потому что я нарушил правила «Oz».
А вот теперь от былого помешательства во мне и следа не остаётся. Ведь Маркус Грин называет ту самую организацию, которая занимается проведением аукциона для богатых извращенцев, а ещё торговлей людьми по всему миру.
Вот тебе и «волшебный дивный мир», где всё не так, как в обыденности…
– Правила? – переспрашиваю машинально. – То есть ты хочешь сказать, что Анну убили те итальянцы – организаторы аукциона?
Англичанин тяжело вздыхает и едва уловимо морщится. Явно не желает продолжать беседу. Вот только меня это совершенно не устраивает.
– Маркус, – произношу тихо, но с нажимом. – Если мне светит та же участь, ты должен хотя бы объяснить, почему так происходит, – выворачиваю на свой лад терзающие душу противоречия.
Конечно же, по сути, англичанин ни черта мне не должен. Но отчего-то я продолжаю надеяться, что он не оправдает это моё опасение. И не зря. Отчасти.
– Те люди… Они впускают в свой круг только определённую категорию лиц. Тех, кто готов беспрекословно соблюдать установленные правила, гарантирующие сохранность их деятельности. Когда-то мне очень нужно было туда попасть. Вито – старый компаньон моего отца, помог с этим, – нехотя отзывается Грин. – Но потом… Ты и сама уже поняла, что я не очень-то вписываюсь в компанию мудаков, тешащих своё эго сексуальным рабством в самых жутких проявлениях. А такие – слабое звено. Их либо «перевоспитывают», либо от них избавляются, – на его устах расцветает жестокая ухмылка. – Анна – это и был тот самый метод «перевоспитания». Ты – очевидно, моя новая проверка на рентабельность, которую я не прошёл.
Вот тут мне требуется гораздо больше времени, нежели прежде, дабы осмыслить всю полноту его слов.
Получается, Маркус думает, что меня подослали итальянцы, потому что… В их глазах он недостаточно извращенец-социопат?!
