Я же самым наглым образом продолжаю делать вид, что читаю, напрочь игнорируя вопрос. Пусть это и стоит огромных усилий, если учесть тяжесть в ультрамариновом взоре, которая буквально пронизывает меня всю насквозь.
– Кхм… – напоминает о своём присутствии Закери, до этого момента старательно разглядывающий пейзаж за окном. – Мистер Норберт, думаю, нам стоит оставить их для обсуждения наедине, – предлагает великодушно.
Пожилой мужчина, очевидно, являющийся нотариусом, понятливо кивает, а после вместе с Закери удаляется из кабинета, плотно прикрыв за собой дверь. Я же по-прежнему делаю вид, будто бы увлечена чтением документа.
Проходит целая минута, чей отсчёт я мысленно веду, за неимением других насущных занятий, прежде чем Маркусу надоедает ждать.
– Ты ведь понимаешь, что твоё согласие или же, наоборот, несогласие ни черта не значит и вообще не учитывается? – интересуется Грин, поднимаясь на ноги. – Я вполне могу сделать всё это и без твоего прямого участия… – добавляет многозначительно.
Он подходит ближе. Сгибом указательного пальца поднимает мой подбородок и вынуждает смотреть на него, а не на брачный договор.
– Понимаю, – не вижу необходимости отрицать.
Как раз это меня и задевает. Ведь если стоящий передо мной провернул такую махинацию с целой верфью, то ему явно ничего не стоит позаботиться даже об официальном заключении брака в обход моей персоны, не говоря уже о каком-то жутко несправедливом брачном договоре. Но он не делает этого.
Почему?
А главное, зачем оно вообще ему надо, это всё?
Слишком уж много усилий и хлопот ради одной рабыни.
Пусть Маркус и делает вид, что не воспринимает меня подобным образом, но я-то знаю, что по сути это совершенно не так.
– Тогда подписывай, – звучит вкрадчиво.
В ответ я лишь неопределённо пожимаю плечами. На что мужчина обхватывает моё лицо, довольно болезненно сдавливая пальцами подбородок, и запрокидывает голову ещё выше.
– Через пять лет, как только действие твоего контракта будет исчерпано, а я перестану нести ответственность за твою жизнь, ты получишь развод и освобождение от всех обязательств – даю слово, цветочек, – медленно, чуть ли не по слогам произносит брюнет. – Но в данный момент ничего подобного тебе и близко не светит, поэтому, советую забыть про свою неуместную вспышку непослушания и подписать чёртовы бумаги, пока я ещё помню о том, что такое терпение, – склоняет ближе, почти касаясь губами моих губ, выдыхая последующее едва уловимым полушёпотом. – Или ты хочешь, чтобы я тебя заставил?
Хочу ли я?
Не то чтоб я жаждала применения силы…
Вот только это не значит, что я так просто сдамся.
– Я не боюсь боли, как и наказаний, – озвучиваю продолжение мысли вслух.
Тяжесть, до сих пор живущая в ультрамариновом взоре, преображается в открытое предвкушение. Но, вопреки этой эмоции, англичанин отпускает меня и отходит к дверям.
– Я в курсе, – запоздало сообщает он бесцветным тоном.
Брюнет впускает ждущих в коридоре мужчин обратно.
– Мистер Норберт, мисс Риверс решила подписать договор к концу дня, – безбожно лицемерит миллиардер, заодно тем самым прощаясь. – Мы вызовем вас, как только придёт время, – берёт меня за руку и тянет на выход.
Предвкушение, по-прежнему сверкающее в его глазах, становится ярче и отчётливее. Мне же остаётся только догадываться, что кроется за последними словами Маркуса, адресованными моей персоне.
Ведь если не боль или наказание, тогда как он заставит меня?
Как только мы покидаем офисное здание верфи, Маркус оставляет меня на попечение Закери. Сам Грин остаётся в обществе своих личных ассистентов, предварительно перекинувшись с блондином парой фраз о месте повторной встречи. Одновременно с этим худощавый брюнет едва ли выше меня ростом с завидным энтузиазмом принимается перечислять события, произошедшие во время отсутствия медиамагната, а голубоглазая блондинка между тем записывает в небольшой блокнотик последующие редкие комментарии-распоряжения по данному поводу. О чём конкретно идёт речь, разобрать не удаётся. Мой телохранитель вынуждает вернуться в машину и выезжает с парковки почти сразу, как только я устраиваюсь в салоне немецкого спорткара.
На самом деле, меня мало интересуют рабочие моменты медиахолдинга, поэтому я даже рада, что наконец-то предоставляется возможность побыть в относительном одиночестве. Как минимум для того, чтобы переосмыслить произошедшие за утро события. Правда, возможность погрузиться в собственные мысли остаётся не такой уж и долгой.
– Почему ты отказалась подписать брачный договор? – нарушает молчание Закери.
Он бросает в мою сторону заинтересованный взгляд, но почти сразу вновь сосредотачивается на дороге, вернув лицу привычную невозмутимость.
– А почему Маркус вообще решил, что я должна подписывать какой-то брачный договор? – интересуюсь встречно.
Конечно же, истинного ответа мне никто не предоставляет.
– Почему бы тебе не спросить у него самого? – снисходительно улыбается Закери.
В этот момент мне аж до дрожи в руках хочется что-нибудь разбить. Желательно об голову Маркуса Грина.
– А он ответит? – не скрываю ядовитую усмешку.
