Я тоже заметила. Но смолчала. И все свои умозаключения по данному поводу оставила глубоко внутри. И даже собственному подсознанию не позволила обращать на них внимания.
– Спасибо, – выдавливает из себя Эбигейл.
Она оборачивается в намерении узнать: замечаю ли я инцидент. И быстренько краснеет, поняв, что так и есть. Мне же ничего не остаётся, как тоскливо уставиться на планшет, который держит в руках Лиз, временно забыв о существовании брюнетки, пока та возобновляет шествие к выходу из кафетерия.
Вот бы снова отправить весточку…
– Мисс Риверс, – вежливым сухим тоном сообщает тем временем подошедшая ассистентка. – Маркус просит вас вернуться в его кабинет.
Что ж… Если уж Маркус просит, кто я такая, чтобы отказываться?
Серые тучи скрывают собою солнце, поэтому в кабинете владельца медиахолдинга не настолько светло, как прежде. Искусственное освещение не горит. Но, похоже, никакого дискомфорта по этому поводу стоящий у окна мужчина не испытывает. Он вглядывается в пейзаж набережной за окном. Его руки заведены за спину, а пальцы сцеплены в замок.
Я тихонько прикрываю за собой дверь, располагаюсь в одном из кресел и просто жду, когда брюнет соизволит обратить на меня внимание.
На полу, перед столом стоит несколько коробок с какими-то бумагами. Ещё недавно их здесь не было. Должно быть – это те самые документы по аудиту, о которых давал распоряжение Грин.
На столике передо мной покоится чашка с недопитым латте. На белом фарфоре нет никаких следов от розового блеска для губ, поэтому предполагаю, что напиток употреблял Маркус, а не Эбигейл.
Впрочем, вполне возможно, что её чашка уже просто-напросто унесена. Хотя, ехидное подсознание между тем старательно подсказывает – не кофе бывшая любовница тут пила в моё отсутствие.
– Как пообедала? – нарушает недолгую тишину англичанин.
– Занимательно, – не вижу необходимости отрицать. – Пообщалась кое с кем.
Сообщаю ему намеренно. Уж слишком явно разговор с наследницей нефтяного состоянии веет очередной подставой.
Что, если каждое её слово – ложь?
Которую заставил рассказать находящийся поблизости…
Я нисколько не удивлюсь, если так.
А то слишком легко и просто.
Не верю.
И если эта флешка на самом деле существует, то почему сразу не отдала?
Никакой цены тоже не озвучила…
Да и смысл ей беспокоиться о той, кого она совсем не знает?
Выложить такое первой встречной…
Может, и правда, сумасшедшая?
– С Эбигейл? – уточняет тем временем Маркус, но ответа не ждёт. – И о чём же вы общались? – разворачивается ко мне лицом и заинтересовано приподнимает бровь.
– О тебе, – пожимаю плечами напоказ безразлично. – Она считает, что мне не стоит выходить за тебя замуж, – выдерживаю демонстративную паузу и дополняю ядовито: – Забыл её просветить о том, что моё согласие не учитывается?
На губах мужчины расцветает жестокая ухмылка. В несколько размашистых шагов он сокращает разделяющее нас расстояние и обхватывает за плечи, поднимая на ноги. В ультрамариновом взоре поселяется мрачная задумчивость, пока Маркус неожиданно нежно проводит большим пальцем по моим губам, склонившись совсем близко.
– Почему же не учитывается? – шепчет он тихо-тихо. – Ты не единожды дала мне своё согласие… На всё. Сначала на аукционе, после – в том винограднике… Разве нет?
Не то, чтоб он совсем не прав…
Однако и признавать чужую правоту тоже не хочется.
Шумно сглатываю.
В горле пересыхает.
– Но я не подписывалась на финансовые махинации, которые могут влиять на огромное производство и судьбы нескольких тысяч человек, – оправдываюсь вынужденно.
Брюнет качает головой, никак не комментируя моё высказывание. Его пальцы скользят вдоль скулы и забираются в волосы, сжимаются, слегка оттягивая вниз, вынуждая приподнять лицо, а задумчивость в бездонном омуте ультрамариновых глаз сменяется на открытое предвкушение.
– Сними плащ, – звучит откровенным приказом.
Верхняя одежда соскальзывает с моих плеч и остаётся на спинке кресла. Шарф отправляется туда же, но уже не по моей инициативе.
– Маркус…
Он впивается в мои губы жадным глубоким поцелуем, отбирая возможность сказать что-либо ещё. Как и возможность дышать, вместе с кислородом. Конечно же, временно. Но ничего не остаётся, как в очередной раз подчиниться обстоятельствам, позволяя мужчине увлечь меня за собой сначала к его рабочему столу, а после и вовсе уложить спиной на холодную кварцевую поверхность.
Прикосновения становятся требовательнее, настойчивее. Пропитывают мои вены очередной ядовитой порцией соблазна. Мужские ладони гладят внутреннюю сторону бёдер, распаляя всё ярче и ярче желание заполучить больше. Я буквально тону в этих эмоциях. Запрокидываю голову, прикрываю глаза, погружаюсь в нахлынувшие ощущения, позволяю вытворять с моим телом всё, что ему вздумается… Без остатка пропадаю в пропасти чистейшего наслаждения и эйфории, заполонившей разум.
И только когда отголоски оргазма стихают, а сознание вновь может пытаться обрести самостоятельность, до меня доходит, что именно сделал англичанин.
– Зачем? – выдыхаю еле слышно, глядя в потолок, не в силах пошевелиться.
