Завтра мы с дедом собирали совет корпорации, чтобы официально объявить обо мне. Да и надо сообщить в совет старейшин о смене власти и предстоящих испытаниях. Именно они таким занимались.
Филип Лукиан ещё узнает о том, какое истинное сокровище ему досталось! Об этом мы с волчицей позаботимся лично.
— Ослепление страстью имеет настолько дьявольскую силу, что её власть над людьми не знает границ. Ничто не может ей препятствовать: ни возраст, ни опыт, ни положение в обществе.
— Преодоление препятствий — путь к исправлению.
Неделя до испытаний пролетела так, словно её и не было. Было столько дел!
Каждый раз, когда я делала очередную гадость Филу, в ответ он присылал мне букет орхидей «Золото Кинабалу» с предлагающимися к ним милыми открытками. Всё бы хорошо, но почему-то на них были изображены… овца и злой волк с сине-чёрным окрасом. Всегда в разных вариациях. Например, когда мы с дедом пожертвовали-таки здание на Прайсквер, на открытке был нарисован волк, поедающий с тарелки блюдо, очень напоминающее баранью ножку, и думающей об этой самой бедной овечке. А когда увели из-под носа дорогостоящий контракт на застройку элитного посёлка для нуворишей, то на картинке был изображён чёрный волк в овечьей шкуре и подкрадывающийся к ней большой чёрно-синий волк. Думаю, он их сам изготавливал специально для меня. Есть же у него типография. Точно заказывал в единичном экземпляре! Потому что я ради интереса попыталась найти аналоги в интернете, но таковых просто не существовало.
Ну в фантазии ему не откажешь, а открытки я тайно собирала в альбом, который хранила под подушкой, пересматривая перед сном. Подозреваю, что это смахивало на разновидность душевного заболевания. Осталось только обклеить его фотками стены и начать собирать вырезки о нём из газет. Но и понимая это, не могла отказать себе в такой слабости.
Дедуля, как и обещал, освободил хозяйскую спальню, предоставив её мне. Отказываться я не стала хоть и чувствовала себя неловко. Но это был статус, ценившийся стаей, к которой постепенно оттаивала.
Понимала, что они просто прогибаются перед обстоятельствами, но не виноваты же они что это их природа. Издеваться над пустышками, но уважать альф. Но всё равно близко к себе никого не подпускала. Разве только своих бет. Но с ними у меня и до этого были хорошие отношения. Что Алан, что Джером всегда неплохо относились ко мне, хоть и с небольшой насмешкой и жалостью. Их можно было понять. Потому что им было жалко ту, которой не суждено бегать под луной. Так что их я уважала за то, что они хотя бы не издевались над никчёмной, по их мнению, пустышкой.
Сейчас мы с дедом часто бегали по ночам по нашей территории и резвились, хотя к сырому мясу так и не смогла притронуться. Даже сблизилась с Джейкобом больше, чем когда-либо раньше. Да и с волчицей я всё больше ощущала единение. Мы учились сосуществовать по соседству, уравновешивая друг друга. Хотя не обходилось и без конфликтов.
Её иногда тянуло на юг, на территорию клана Лукиана. Она всегда знала, в какой стороне его искать. Но я хладнокровно её останавливала. Сначала он должен нас заслужить! Пожалуй, упрямица соглашалась со мной только потому, что была абсолютно солидарна с этим утверждением. Хотя мы обе отчаянно ревновали. Особенно по утрам, когда возвращались с прогулки. Засыпая я представляла его со множеством женщин и злилась на саму себя. Если закрепить связь, то он уже не сможет ходить от меня налево. По крайней мере, пока я жива. А вот как ни странно тут меня успокаивала донельзя самоуверенная волчица, искренне считавшая, что лучше неё Филу никогда и никого не найти. Нигде. Так что была полностью уверена, что у него никого нет. Хотя она тоже нервничала по этому поводу, но старалась скрывать это от меня. Глупая. Будто мы не делим одну голову на двоих. Но только после такой мантры мне удавалось заснуть спокойно.
Филип Лукиан
Я в восторге от своей пары! Дурак, наверное. Но это было чистой правдой.
И так скучал! Дело было не только в тоскующем по своей паре волке, а во мне самом. Да он её и не видел. Разве что мельком, когда обращалась, но всё что запомнил я — это чёрный мех. Не густо для сердечной привязанности.
Каким-то образом Джоди за пару встреч проникла в мою голову и поселилась там, отвоёвывая и завоёвывая всё большие участки моих мыслей.
Вот каким образом она это делает? Даже эта неделя! Несмотря на потери и убытки, которые причиняла мне её кампания, которую вслух называл "месть чокнутой", а про себя "Джоди показывает характер". И, чёрт побери, мне это нравилось!
Если поначалу сетовал, что мне не досталась послушная волчица, заглядывающая ко мне в рот, то сейчас всё больше восхищался Рицонни. Моей Рицонни!
