Неожиданно для себя Всеслав получил удар в тыл. Ирен и ее мать Магдалена Шурер, относились к его работе в КГБ с одобрением. Магдалена при каждой возможности многозначительно сообщала бесчисленным знакомым и полузнакомым людям, что ее зять - сотрудник той самой таинственной и романтичной организации. На обывателей это действовало, создавая ореол мнимой престижности. Всеслав сначала смеялся над болтливостью тещи, затем терпеливо объяснял, что никакой таинственности и романтики, а уж, тем более, престижности в его работе нет, потом просто махнул рукой на пожилую даму. И вот теперь, с подачи матери, Ирен обрушилась на Всеслава с самым резким осуждением его образа действий. По ее мнению поведение мужа могло привести к его отставке, что было бы крайне нежелательно. Всеслав же искренне недоумевал, чем вызвано вмешательство жены в ту сферу, где она была абсолютно некомпетентна. Тем более, что ни о какой отставке не могло быть и речи.
Взаимоотношения Всеслава и Занги Мутабве ничуть не пострадали и последний, как и прежде, считал Лунина очень ценным сотрудником. Как говорили в старину американцы - ничего личного. Расхождения во взглядах носили исключительно профессиональный характер.
-Как с ёлкой?
-Вчера вечером установили. - ответил Всеслав. Он с нескрываемым удовольствием наблюдал за действиями начальника. Тот уже четверть часа тщетно пытался прикрепить окладистую белоснежную бороду поверх своей курчавой ухоженной бородки.
-Вам бы прежде побриться, сир. - посоветовал Всеслав, с трудом сдерживая смех.
-Черта с два! - возгласил Мутабве. - В инструкции четко написано, что борода, усы и брови крепятся поверх естественных без всяких проблем, а тут... О, всюду коварство и гнусная, низкая ложь! Ой! Ну, наконец-то.
Он надул щеки перед зеркалом и выпятил грудь: - Ну, что?
-Вылитый Дед Мороз, он же - Санта Клаус, он же - Папа Ноэль! - восхитился Лунин. - Особенно брови удались, просто жуть.
Два косматых белых пучка пошевелились на черном, центральноафриканского типа, лице.
-Сойдет. - внушительно сказал Мутабве.- Усы-то как?
-А вот об усах - ничего плохого. Словно всю жизнь растили, сир. - объективно признал Всеслав. - Двинемся?
-Пора. Где подарки?
-Вот, мешок в углу.
Всеслав ковыляющей походкой прошелся по комнате.
-А сама-то, сама-то... - мстительно сказал Мутабве, - Ходить не умеет, Снег-гурочка...
-У меня веские причины. Я первый раз в женской обуви.
Придерживая болтающуюся косу, Всеслав помог Мутабве взвалить мешок на спину.
-У меня что-то в позвоночнике хрустнуло. - тревожно объявил тот. - Дедушка старенький. Могла бы и сама тюк взять, внученька, ты помоложе будешь.
-Это подарок хрустнул. А мне по девичьему статусу вообще тягать мешки не положено. И потом, я же предлагал... ла... под мешок определить еще пару этих, как их... эльфов... из нашей секции.
-Ага, а то еще на оленьей упряжке проехаться по конторе было бы славно. Ну, вперед и с песней, сынок, в смысле - дочурка!
Залитый матовым светом стенных панелей коридор здания КГБ в Окленде огласился чудовищно немузыкальным исполнением «Ёлочки». Поздравление началось.
Как, видно, служебные разногласия совершенно не влияли на взаимоотношения внутри сложившейся команды пятого отделения. Принцип «служба - службой, а дружба – дружбой» был нерушим. Более того, мы никоим образом не можем отказать З.Мутабве в здравомыслии. Новый председатель пятого отделения полагал, что неизбежные «соударения идей - при условии, что они не перерастают в столкновения личностей - высекают искры разума». Статья Всеслава привела З.Мутабве к пересмотру многих позиций по Саракшу, за что он впоследствии выразил В.Лунину искреннюю благодарность.
А вот февральская размолвка между Ирен и Всеславом была настолько же серьезной, насколько короткой. К несчастью, дед никогда не вспоминал, и ничего не забывал...
