Чёрная Пешка полностью

Из подъезда вышла девица. Что удивительно — совершенно нормальная. Что не удивляло — абсолютно голая. Она быстро приближалась, то и дело отбрасывая назад великолепные волосы, очень длинные, иссиня-вороные, пышным ореолом взлетавшие над плечами. Всеслав невольно остановился. Мишка сконфуженно фыркнул.

— Привет! — помахала рукой девица. Очаровательно улыбнулась и удалилась, слегка покачивая великолепными бедрами, откидывая назад черную гриву и, по всем вероятиям, ничуть не сомневаясь в том, что именно так следует ходить по Городу. М-да…

Всеслав проснулся в госпитальной палате.

Комментарий Сяо Жень:

Такова краткая хроника случившегося. Но за лаконичностью этого пассажа я могу угадать многое. Сухие глаза и закушенная губа Светланы Беловой, взгляд, которым она провожает белую капсулу с красным крестом, исчезающую за чмокающей перепонкой овального люка «призрака». Непроницаемое лицо Странника, когда он читает докладную записку, задумчиво сминает ее, сжигает в пепельнице, молча сидит в одиночестве за бескрайним столом в кабинете Департамента. Клепаные башни «государей», покрытые малахитово-зеленой, жирной, отвратительно пахнущей копотью. Шорох комьев земли, сыплющихся в братскую могилу, у края которой лежит оторванный новенький погон подпоручика…

В происшествии у разъезда № 256 есть и еще один аспект.

Максим Каммерер во время его разудалой робинзонады на Саракше был расстрелян офицером Боевой Гвардии. Слово братьям Стругацким (исторический роман «Обитаемый остров»):

— «…ротмистр расстрелял меня. Ночью я пришел в себя, выбрался из карьера и вскоре набрел на пастбище. Днем я прятался в кустах и спал, а ночью подбирался к коровам и пил молоко. Через несколько дней мне стало лучше. Я взял у пастухов какое-то тряпье, добрался до поселка Утки»[1]…

По странному стечению обстоятельств, мой дед, как и Каммерер получил семь ранений. Правда, три из них были сквозными и их причиной была пулеметная очередь, но отнюдь не по этим причинам Всеслав находился при смерти, а Мак Сим ошарашил аборигенов сверхъестественной живучестью. Еще цитата:

— «…Я хотел бы, чтобы мне объяснили другое. В молодом человеке семь дыр. И если эти дыры были действительно проделаны настоящими пистолетными пулями, то по крайней мере четыре из них — каждая в отдельности, заметьте! — были смертельными.

— Какого черта? — сказал широкоплечий.

— Нет уж, вы мне поверьте, — сказал Доктор. — Пуля в сердце, пуля в позвоночнике и две пули в печени. Плюс к этому — общая потеря крови. Плюс к этому — неизбежный сепсис. Плюс к этому — отсутствие каких бы то ни было следов квалифицированного врачебного вмешательства. Массаракш, хватило бы и одной пули в сердце!

— Что вы на это скажете? — сказал широкоплечий Максиму.

— Он ошибается, — сказал Максим. — Он все верно определил, но он ошибается. Для нас эти раны не смертельны. Вот если бы ротмистр попал мне в голову… но он не попал… Понимаете, Доктор, вы даже представить себе не можете, какие это жизнеспособные органы — сердце, печень — в них же полно крови…

— Н-да, — сказал Доктор»[2].

Мы не склонны повторять «н-да» вслед за саракшианцем. Все просто. Во-первых, процедура фукамизации не вызвала у младенца Максима совершенно никаких осложнений. Во-вторых, М.Каммерер, ученик циммеровской средней школы городка Цорндорф, с третьего по десятый класс занимался в секции физического развития, мультиспорта и телостроительства. В семнадцатилетнем возрасте он впервые прошел процедуру физической универсализации и супериоризации организма, а через год — повторно. Тогда это было модно, пляжи как нашей планеты, так и Внеземелья кишели бронзовокожими и бугристомускульными красавцами.

Всеслав же, в младенчестве испытавший некоторые затруднения с фукамизацией, вдобавок был абсолютно равнодушен к «гераклизму» и считал бессмысленной трату времени на подобные эволюции. Кажется, он остался при своем мнении даже после воскресения.