Всеслав твердо решил безвылазно провести весь день у себя в комнате. Но ему всё-таки пришлось совершить быстрый бросок в продовольственный магазин в доме напротив. Он тут же вернулся обратно, распихал по полкам холодильника пакеты и банки, позавтракал на кухне давешней рыбой и пюре. Потом заварил кофе, поставил рядом блюдце с гречишным печеньем и раскрыл книгу. Он уже готовился поудобнее усесться в кресло, когда в аквариуме всплеснуло. Хозяйка, уходя вчера в гости к сыну и невестке, предупредила, что вернется не ранее, чем к вечеру. Она была вполне удовлетворена желанием Всеслава провести выходные за чтением и лишь попросила покормить её «пусинек».
— «Пусиньки!» — проворчал Всеслав, деля мерной ложечкой корм. Пучеглазые и пышнохвостые речные красавицы были убежденными хищницами и жрали исключительно мелкоразмолотый фарш.
— Не надейтесь, — злорадно предупредил он обитательниц большого аквариума, — пальцев я вам не суну.
Ему показалось, что в тупых выпученных глазах мелькнуло выражение горького разочарования.
— Как? — огорченно спросила сухонькая жизнерадостная старушка, — Совсем никто не поздравил?
— Вы же знаете, — ответил Всеслав, — что знакомыми я пока не обзавелся. Да и есть ли смысл знакомиться, зная, что скоро придется съехать к себе в Черный Пояс?
— Ну, все равно… Весь день в совершенном одиночестве и тишине, когда все вокруг веселятся…
— Чудесно! — горячо заверил Лунин. — Вот это и есть настоящий отдых!
— Подозреваю, что радиотелепроигрыватель не включали и новогодний концерт не смотрели, сознавайтесь, Да?
— Разумеется. За предпраздничную неделю неимоверно устал от школьного галдежа. А тут еще эстрадные вопли…
— О пироге даже не спрашиваю. — безнадежно сказала хозяйка, — И не врите, будто пробовали! Вот оно — мужское возмутительное безобразие, наплевательство и равнодушие к себе! Но я это мудро предвидела, вот и принесла кусочек побольше. Знаете, я, как истинная, свекровь, не всегда довольна женой своего сына, но надо отдать ей должное, пироги она готовит чудесно.
Старушка прошла на кухню и спросила оттуда:
— Чай или кофе?
— Чай, если можно. — сказал Всеслав, — Норму по кофе я уже перекрыл.
Когда они сидели за столом, где-то за окном затрещало, по темно-фиолетовому бархатному небу забегали сполохи.
— Опять фейерверк?
— На все три праздничных вечера запланированы «огненные забавы». — пояснила хозяйка, — Сегодня и завтра это будет не так замечательно, как вчера, но тоже красиво. Вам еще пирога?
— Конечно! Вкусно — язык проглотить можно.
Хозяйка рассмеялась: — Забавно! Откуда присказка?
— Так говорят на юге бывшей Страны Отцов.
— Совсем забыла! — старушка сокрушенно покачала головой, — Сын просил передать какое-то деловое письмо.
Она протянула Всеславу длинный конверт с эмблемой местной обувной фабрики.
— Благодарю. Прочту позже.
В дверь позвонили. Хозяйка пошла открывать.
— Да! — послышался ее голос из прихожей, — Это к вам.
В двери стояла девчушка лет двенадцати с коробкой в руках.
— Здрасте с праздником! — выпалила она, — Чтимый учитель я хотела вчера принести вам пирог и поздравить с Новым годом только вас не было в восемь часов а в девять меня мама не отпустила и мы вместе пошли в госте к тете Изи а телефона у вас нет и я не могла позвонить поэтому поздравляю сегодня вот!
— Спасибо! — от души смеясь, сказал Всеслав, — Позвольте представить обществу: это — Оки, девочка, не признающая знаков препинания, а во всем остальном — самая замечательная на свете.
— А вот в наказание за нелюбовь к запятым мы ей нальем самую большую чашку чая! — подхватила хозяйка. — Ну-ка снимай пальто и живо к столу, Оки!
Посреди обширного полированного стола между изящным графином и вазой с цветами лежал лист белоснежного ватмана. На нем красовались три пары стоптанных, но чисто отмытых кирзовых сапог. Они были покрыты загадочной разметкой. понятной только собравшимся.
— Прошу высказываться всех по порядку. — предложил председатель совета директоров и ядовито добавил. — Но вначале лирическое отступление для тех, кто усердно праздновал и забыл, в чем суть дела, а также для тех, кто по непонятным мне причинам до сих пор не в курсе событий.
