Со всего размаха культист погрузил лицо полицейского в горящие угли, точно пытался его в них утопить. Несчастный завопил. Ратцингер видел, как небольшие кусочки горящего дерева сыпались ему в рот, как пламя выжигало ноздри и глотку, как испарялись глазные яблоки. Стоявший над полицейским культист даже не шелохнулся: настолько бессильна была его жертва.
Вновь Ратцингеру показалось, что у него появился шанс. Выскочить из канавы, пока сеттит занят полицейским. Выхватить у него из-за пояса пистолет и застрелить, а затем освободить остальных. Выглядит просто, но сможет ли он? У немца не было ни военной выучки, ни опыта в рукопашном бою. Скорее всего Ратцингер сам станет жертвой ловкого тренированного убийцы.
Пока он продолжал пребывать в замешательстве, сеттит вынул из-за пояса кинжал и приставил к горлу полицейского. Одно выверенное движение, и на каменный пол хлынула чёрная кровь. Крики боли смолкли, превратившись в сдавленный хрип.
Сжавшись под мостиком дренажной канавы, Ратцингер задержал дыхание, чтобы ничем не выдать своего положения. Он это сделал скорее от ужаса, чем из здравого смысла. Животный страх сковал его движения, превратив в статую. Взглядом он вцепился в фигуру культиста, который выпрямился, оглядел результат своих трудов и удовлетворённо расправил плечи. Его работа здесь была выполнена в полном объёме. Враги с позором разгромлены. Опасность для Ордена ликвидирована.
Горделиво подняв в воздух окровавленный кинжал, сеттит прошествовал мимо костра в дальнюю часть зала. Там в глубине Ратцингер из своего укрытия смог разглядеть небольшой алтарь. Сеттит замер перед ним и забормотал – наверняка некую молитву. Затем резко с силой вонзил кинжал в специально приготовленный кусочек дерева.
Это было не просто убийство полицейского, который преградил культисту путь к свободе. Убив остальных представителей закона, сеттит специально оставил последнего в живых, чтобы затем ритуально казнить.
Но получается, нож им был заготовлен заранее. Значит, ритуальное убийство было спланировано. Неужели он должен был рассечь глотку кого-то из них пятерых?
Отпустив рукоятку ритуального кинжала, сеттит снова выпрямился и оглянулся через плечо. Хоть его маска и затрудняла обзор комнаты, Ратцингер предпочёл не испытывать судьбу и не надеяться, что враг его не заметит. Стараясь как можно меньше тревожить воду, немец глубже уполз под мостик через траншею.
Убедившись, что в храме нет никакого постороннего движения, культист развернулся и быстро вышел из подземелья. Только когда его шаги стихли на каменной лестнице, Ратцингер позволил себе выдохнуть.
Александр Ковальский похолодел от ужаса, когда услышал звуки бойни в храме. Когда канонада выстрелов стихла, он различил голос культиста сквозь рёв разгоравшегося пламени. После этого сеттит в одиночку расправился с отрядом вооружённых полицейских и жестоко убил последнего. Проходя мимо запертых в святилище Ковальского и Алисы, убийца бросил взгляд через плечо. Лейтенант нацелил было на него пистолет, но сеттит тут же скрылся на лестнице.
Не в силах сидеть на месте сложа руки и ждать, когда выгорит всё топливо в огнемётах, Ковальский приблизился к стене настолько, насколько мог. Двадцатисекундные залпы пламени сменялись пятисекундными периодами затишья.
Даже если он сможет безопасно миновать стену пламени, то никаких гарантий не было. Стоило хоть одной капле жидкого топлива попасть на его одежду, при первой же искре федерал вспыхнет, как пропитанный маслом фитиль.
– Хей! Есть кто живой?! – решился позвать Ковальский, ни на что особо не надеясь.
– Да, я здесь, – из-за угла возникла фигура Ратцингера. Немец согнулся, словно его избили, и зашёлся в громком кашле. Его тело сотрясала крупная дрожь.
– Где Марго и Альберт?
– Я их нигде не вижу… – пробормотал Ратцингер, оглядываясь по сторонам. – Нам нужно выбираться отсюда как можно скорее! Здесь почти нечем дышать.
– Надо выключить огнемёты! – воскликнула Алиса. – Штефан, поищите рядом какой-нибудь потайной рубильник! Сеттит как-то же их включил.
– Хорошо, дайте мне минутку…
С этими словами Ратцингер исчез из поля их зрения, оставив Ковальского с Алисой в плену огненной тюрьмы.
Федерал надеялся, что его нелестное мнение о Ратцингере всё-таки оказалось ложным. Иначе они точно обречены задохнуться в дыму.
Штефан Ратцингер, рыскавший глазами по стене гробницы, с трудом мог унять охватившую его панику. Алиса и Ковальский были заперты в своеобразной капелле, Маргарита и Ряховский пропали из виду. В центре зала лежало тело полицейского с обугленным лицом. Кислород стремительно выгорал, уступая место ядовитому угарному газу. Пылавший во мраке подземелья костёр придавал происходящему сюрреалистический оттенок.
