Томас не имел за душой ни гроша, у него не было состояния, зато оно было у самой Джейн, и она могла предполагать, что Томаса могли привлечь ее деньги. Она намеренно швыряла ими направо-налево, приглашала его в дорогие рестораны, купила ему отличный костюм от кутюрье и два попроще, сама подобрала к ним рубашки и галстуки. Однако все это делала не для него, а для себя. Она привыкла, что мужчины обращают на нее внимание, а теперь ей хотелось, чтобы за ее спиной шептались, что рядом с ней не старый мешок, набитый деньгами, а красивый мужчина, что они — достойная пара. Она внимательно наблюдала за Томасом, когда они выбирали ему одежду, запонки, туфли, когда ходили в рестораны.
От ее внимания не укрылось, что Томасу нравится красивая одежда, у него отличный вкус и хорошие манеры, он умеет себя подать. Но при этом ему страшно не нравилась, что одежду ему покупает Джейн, что в ресторанах за ужин платит она. У него не было жадного блеска в глазах, когда она спрашивала, не купить ли еще пару дорогих запонок или еще один костюм от кутюрье. Томас отвечал, что у него и так все есть. Она видела, что он комплексует по поводу отсутствия денег, поэтому, когда их отношения упрочились, Джейн в ресторане вкладывала купюры в его кошелек со словами: это взаймы, заработаешь — отдашь. Когда в самом начале их знакомства она показывала Томасу свой особняк, то заметила, что он слушает ее вполуха и смотрит только на нее, на Джейн. Ей импонировало и то, что Томас старался выкроить из своего небольшого заработка деньги на мелкие подарки и букеты цветов для нее. Им было легко и хорошо вместе, они оба любили классическую музыку и живопись.
Правда, Томас не любил и не разбирался в балете, что очень огорчало Джейн. Но зато виртуозно играл на рояле, стоявшем в особняке. Когда он первый раз сел за рояль — это случилось не сразу, а почти через месяц после их первой ночи, — Джейн немного разозлилась. Она не терпела бравады и неумелого обращения с инструментом. И думала, что он сейчас пройдется по клавишам, вспоминая музыкальную школу, и встанет со словами, что все, чему его учили, забыл. Но Томас, приспосабливаясь к инструменту, начал наигрывать какую-то медленную мелодию, постепенно переходя на быстрый темп. Он импровизировал на ходу, не забывая об основной теме мелодии. Джейн была очарована игрой.
— Почему ты никогда до этого не подходил к роялю?
— Не знаю. Может быть, не до этого было, или настроение не позволяло…
— Ты никогда не говорил, что умеешь играть…
— Значит, для тебя это стало сюрпризом, и я рад, что смог удивить тебя.
— Где ты научился так виртуозно владеть инструментом?
— Когда-то учился в музыкальной школе, ходил туда из-под палки. Едва окончил ее. А потом встретил свою первую любовь. Захотелось чем-то поразить девушку. Вот и сел за инструмент, а потом и сам вошел во вкус. Пальцы помнят многое, и если есть возможность сесть за рояль, почему бы не сделать это. Я частенько бываю в аэропорту, там неплохое пианино в зале ожидания, за ним следят, настраивают. Так что я периодически развлекаю пассажиров своей игрой.
Глядя на Томаса с нежностью и обожанием, Джейн вспомнила Вильяма Джордана, своего первого мужа, которого она тоже любила, но не так страстно, как сидевшего сейчас за роялем мужчину.
Военный летчик Вильям Джордан очень хорошо играл на гитаре, и Джейн обожала, сидя перед камином, слушать, как муж поет, тихо и бережно перебирая струны старой гитары.
Они встретились в Ленинграде, который через год, осенью тысяча девятьсот девяносто первого года вернул себе историческое название, став Санкт-Петербургом.
Вильям приехал со своим другом полюбоваться, как он выразился, «северной жемчужиной» России. Молодой американец был очарован и городом, и высокой стильной блондинкой, с которой он познакомился в баре на Васильевском острове, где жили родители Жени Антоновой. Вильяму было двадцать четыре года, Жене в сентябре должно было исполниться двадцать. Стройная зеленоглазая девушка выгодно отличалась от девиц, которые крутились около гостиницы «Прибалтийская», высматривая «добычу» среди приехавших в Питер иностранцев.
К тому времени Женя успешно окончила гимназию, сдала вступительные экзамены в университет на биолога и училась уже на третьем курсе.
Они с Вильямом стали переписывать и созваниваться, а после Нового года он вернулся в Россию и официально попросил у Жениных родителей руки их дочери. Мать была расстроена, что дочь уедет в Америку, не окончив университет, но Женя успокоила ее, заявив, что намерена перевестись на заочное отделение. Она сдержала свое слово, понимая, что с дипломом «вышки» она сможет учиться дальше, уже в Америке. После защиты диплома Вильям подарил Жене, ставшей к тому времени Джейн Джордан, новую машину.
