– Ну, волосы стали темнее, – неуверенно сказал Крассен. – И на лбу у тебя появился странный знак…
– Какой знак? – в панике воскликнула я, ощупывая свой лоб. Ничего из ряда вон выходящего я не обнаружила.
– Дойдем до города, посмотришь в зеркало. Кстати, ты говорила с Мансарром? Что он сказал?
– Признался, что случайно убил свою дочь. И обратился к Эсте с просьбой помочь. Это оказалось выше ее сил, и он сжег ее.
Марек удивленно выдохнул, и сквозь сжатые зубы процедил:
– Все оказалось хуже, чем я представлял.
– Намного. Марек, кажется, я больше не могу идти.
Крассен повернулся ко мне, чтобы оценить мое состояние, и выпустил мой локоть из своей руки. В этот же момент я свалилась на землю, теряя сознание.
«Слишком много всего», – успела подумать я перед тем, как окончательно впасть в забытье, – «я не справляюсь».
И Тьма распахнула свои объятия.
– Ну и натворила ты дел, Стела, – ласково пожурил меня дядя Эдвард.
Я лежала в кровати, в своем гостиничном номере, укрытая одеялом до самого подбородка. Господин Кике, ушедший полчаса назад, смог привести меня в чувство, и залечил большую часть ожогов. Теперь на месте страшных ран виднелась розовая, свежая кожица.
А на лбу, словно нарисованная чернилами, темнела метка: полукруг выпуклой стороной вниз, над которым нависала идеально округлая точка. По заверениям господина Кике, такое случается, когда магия достигает своего пика, и некромантов благословляет сама богиня – Тьма.
А еще такое происходит после первого убийства, когда руки прежде невинного окропляются кровью.
Через несколько дней или часов метка исчезнет, чтобы появиться вновь, когда я снова использую магию. Неплохой подарок после всего, что мне довелось вынести.
– Как ты себя чувствуешь? Я беспокоился.
– Все в порядке, дядя, – отделалась я дежурной фразой. – Сколько я была без сознания?
– Пять часов. Крассен за тебя очень переживал, – сухо ответил он. – И остальные ребята тоже. Кева рвалась к тебе, но господин Кике ей не позволил. Она еще слишком слаба.
– Кева очнулась?
– Да, незадолго до тебя. С ней все хорошо.
– Слава Богам, – выдохнула я, откидываясь на подушки.
Воцарилось неловкое молчание. Облизав губы, я посмотрела в сторону окна, а дядя, подсев поближе, наконец сказал:
– Когда я спрашивал, в порядке ли ты, то имел в виду не только физическое состояние. Ты убила человека.
– Преступника.
– Но он был человеком, – возразил Эдвард. – Такое не проходит бесследно. Тьма благословила тебя. Ты знаешь, что это означает.
– Да, – согласилась я, рассматривая собственные руки.
Узкие кисти, изящные пальцы, идеально белая кожа, не считая пару небольших шрамиков и несколько мозолей. Жизнь в замке Рогорн облагородила мои прежде рабочие ладони, сделав их руками леди.
Сейчас они были безупречно чистыми, но каждый раз, моргая, я видела на них застывшие капли темно-бордовой крови.
Я убила Мансарра. Сожалела ли я об этом поступке? Нет.
Боялась ли стать той, кого должна истреблять? Да.
– Если тебе потребуется помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне, – продолжил дядя Эдвард. – Я говорю с тобой не как с подчиненной, а как с племянницей. Но не могу игнорировать то, что ты поступила крайне необдуманно и жестоко.
– Да, дядя.
– Марек сказал, что вы были в лесу вдвоем. Это так?
– Да, – шевельнула я губами, стараясь не показывать своего облегчения.
Марек не подвел. Солгал, чтобы сдержать свое слово. Я обязана ему многим, в том числе и своей жизнью.
– Это уже считается нарушением, – выдохнул Эдвард. – Но допустим. Кева была не в состоянии работать, а Логан остался с ней. Что произошло, когда ты была в хижине с Роуззатом?
– Кто-то поджег ее снаружи.
– И?
– Господин Роуззат попытался взять пламя под контроль, чтобы мы могли выбраться.
– Иными словами, он пытался спасти тебе жизнь?
– Да.
– И у него это получилось, – удовлетворенно кивнул Эдвард.
«Нет», – хотела мотнуть я головой, но сдержалась. Конечно, без Роуззата мне бы пришлось туго, но это не он спас меня.
Это сделал Филипп.
– По словам Домина, он оставался в хижине, когда потолок обрушился. Ты дала ему эханрею, которую заблаговременно взяла у господина Кике, так?
– Так, – подтвердила я, не понимая, к чему он клонит.
Дядя Эдвард помрачнел.
– Тогда как, скажи мне на милость, ты погасила пламя, которым была объята вся хижина? Как добралась до Домина? Он лежал под досками. На него свалились горящие брусья, Стела!
– Я… Я не помню. Должно быть, я действовала, не думая.
– С Мансарром ты тоже в одиночку разобралась?
– Мне помог Марек.
– Да, он призвал нечисть, и смог некоторое время удерживать огонь Роберта. Но его тело обследовали, и целители пришли к выводу, что кто-то, достаточно сильный, смог подавить своей магией силы Мансарра. Он был на грани. А ты ударила его клинком. Он пытался напасть на тебя, или ты убила безоружного человека?
– Нет. Он пытался напасть.
– Он бы на грани магического истощения, – взревел Эдвард. – Как он мог пытаться атаковать? Если бы ему пришло это в голову, он бы сразу умер! А Роберт был не дурак, и в этих вещах разбирался прекрасно! Зачем ты лжешь?!
