Чёрные паруса Анархии полностью

С государством нельзя договориться — в чистом виде власть это уничтожение всего человеческого в работящем творческом человеке. Рабство в России повсеместно. Поэтому надо готовиться к войне на полное разрушение системы власти, а значит — и уничтожения погрязших в ней насильников. Власть держится на безнаказанности и действует исподтишка, а рабство — на страхе, на безволии жертвы, на покорности и хнычущем "добре" быдла. Власть выращивает для себя исполнителей своей воли, на это направлено образование и просвещение в государстве с помощью урядников, попов и невежественных фанатиков. Тоталитарная селекция палачей всего человеческого.

"Когда мы говорим о бессилии что-то изменить в мире, то имеем в виду не неспособность человека господствовать над другими, а его неспособность к самостоятельной жизни. Пока индивид способен реализовать свои возможности на основе свободы и целостности своей личности, господство над другими ему не нужно, и он не стремится к власти. Власть — это извращение силы, точно так же как мат — извращение половой любви. Разрушить мир с помощью мата — это последняя, отчаянная попытка не дать этому миру разрушить себя. Целью власти является поглощение субъекта, целью разрушительности — устранение своей отчужденности от власти, иллюзорная свобода. Матерные выражения стремятся усилить одинокого индивида за счет его господства над другими, разрушительность — за счет ликвидации любой внешней угрозы. В большинстве случаев разрушительные стремления сознательно актуализируются таким образом, чтобы, по меньшей мере, несколько человек — или целая социальная группа — разделяли эту актуализацию, и она им казалась реальной, коренной.

Разрушительность — это результат непрожитой жизни".

Освободившись от груза, "Викерс" с Бакуниным на борту, отошел в открытое море по направлению Японии, на Хакодате.

Татарский пролив закрыт черными тучами. Рвущие пространство моря шквалы ветра срывают водяную пыль с гребней волн и длинными флагами полощутся в яростном и бестолковом танце.

Вдруг американцу понадобилось пополнить ничейным углем с Сахалина топливные бункера "Викерса". Остров, как сэндвич покрыт углем, и три роты стрелков, отправленные еще Муравьевым для удержания "де-факто" территории Сахалина, не могут препятствовать свободной угледобычи с берега. Взбесившаяся, смеющаяся стихия, как вечный магнит судьбы, притянула Бакунина назад — Россия не отпускает своих узников просто так.

После жесточайшего шторма, шкуну, истрепав за три тошнотворных дня, отнесло к приморскому берегу Уссурийского края, и невольные "аргонавты" стоят на якоре в неизвестной бухте, открытой с моря. В любое время из-за мыса может показаться русский сторожевой клипер, и тогда — позор и вечный бред узилища для Бакунина, — погоня уже налажена на государственного преступника.

Дождь сыпал на мокрую палубу шкуны, словно пробивая красную икру сквозь грохотку, то усиливаясь, то ослабевая, долго и настойчиво в течение всего невыносимого дня.

Мишеля томили страхи, все его естество, пропитанное неистребимой русской действительностью, а судьба — русским Роком, смотрело на него со стороны, не затрагивая сознания, — из небытия. Бакунин понимал, что в нем присутствует неукротимый дух, который не может остановить даже смерть, но когда ОН приходит или уходит — никто не знает. Стоический дух теряется — и сердце пребывает в хаосе, и нет спокойствия и проницательной оппозиции смертному Року. Мишеля томили случайности непредсказуемой судьбы.