«В пять часов вечера в контору швейцарского подданного гражданина Громма по Николаевской набережной Васильевского острова (в 1918 году была переименована в честь П. П. Шмидта), дом 9, явилась банда вооружённых людей. Предъявив ордер на производство обыска по борьбе с контрреволюцией, они приказали… открыть несгораемую кассу. Захватив с собой из кассы 98 500 рублей и пять ящиков с деньгами частных лиц (до 100 тысяч рублей), они заявили Громму, что с ним направятся в Смольный. Громм, заметив во время езды, что автомобиль свернул на 10-ю линию, высунул голову из окна автомобиля и закричал о помощи. Тогда один из грабителей заткнул ему рот и после отчаянной и короткой борьбы вышвырнул его из автомобиля. Громм остался жив».
«Вчера на 4-й Рождественской улице выскочили из автомобиля двое, напугали прохожих стрельбой, бросились на проходившего гражданина Брейда и отобрали 7800 рублей».
«На Фонарном угол Мойки ограблен кооператив служащих Министерства земледелия
«Поздно вечером официанта “Медведя”
«В обмундировочную мастерскую Сорина на Николаевской улице, 22 (ныне улица Марата), под видом обыска явились четверо, связали жильцов и захватили 109 тысяч рублей и много ценных вещей».
И так далее.
Тон будничный, репортёры не вскрикивают «ах!», или «ой-ой-ой!», или «какой ужас!». Заметьте: банду головорезов, разгромивших среди бела дня квартиру некоего Натака, нежно называют «хулиганами». По поводу ограбленного на кругленькую сумму швейцарского подданного Громмарадостно выдыхают: «Остался жив!»
Швейцарцам вообще везло. Через пару дней, 19 февраля, «Красная газета» сообщала: «Под видом обыска, предъявив ордер якобы из Смольного, вчера ограблен дома
Столь же эпически-спокойно рассказывают о линчевании преступников.
«В Коломенском районе толпа убила известного грабителя, поручика Забкирова (в своё время ограбившего миллионера Жи-вотовского), и его товарища по грабежам».
«На Обводном задержали двоих из четырёх грабителей, напавших на ближний дом. Один грабитель был расстрелян, другой сброшен в Обводку, а когда он стал выплывать, его пристрелили».
«По 23-й линии Васильевского острова за выстрелы в чайной толпа убила гражданина Павлова и неизвестных, одетых один в матросскую, другой в солдатскую шинель».
Обратим внимание: «толпа» в чайной, очевидно, была вооружена и весьма нервно настроена; пили, похоже, не только чай. Иначе с чего бы гражданину Павлову сотоварищи открывать стрельбу под сводами заведения? В тот же день неизвестные, человек с тридцать, ограбили квартиру в Лештуковом переулке (ныне переулок Джамбула). Захватив телефонный аппарат и 15 тысяч рублей, скрылись. Через некоторое время трое участников сего дерзкого налёта были задержаны красногвардейцами… И тут же убиты, якобы при попытке к бегству.
21 февраля около часу дня на углу Боровой и Обводного всем миром изловили грабителя, попытавшегося ограбить рабочего. Собралась большая толпа, в которой, как видно из дальнейшего, многие были при оружии. Пойманного сначала хорошенько отдубасили, потом поставили на перила моста и приказали прыгать. Тот, было, замешкался; тогда из толпы прогремело одновременно с десяток выстрелов; душа несчастного отлетела в небеса, а тело рухнуло в Обводный.
В ночь на 23 февраля, именно тогда, когда наспех сколоченные части Красной армии принимали первое (весьма, кстати, неудачное) боевое крещение под Псковом и Нарвой, на Суворовском проспекте шайка громил напала на часовой магазин. Не все ушли на фронт: на шум сбежалось множество солдат и штатских; налётчиков поймали. Как сообщает репортёр, «негодующие солдаты без колебаний расстреляли их, видя в их поступке пособничество и поддержку контрреволюции».
