Сквозь громкую, льющуюся словно ручей, песню, Пит услышал лишь крики приближающегося капитана, но где-то очень далеко. Что он кричал? «Закройте уши», кажется… «Чёрные Воды…». Пита это особо не волновало. Прекрасный девичий голос овладел всем его вниманием, и всё, что казалось важным недавно, потеряло своё значение. В душу пробралась тоска такой силы, что хотелось кричать во весь голос, но в то же время тело переполняла радость, от которой хотелось прыгать, словно мальчишка, и петь вместе с ангелом. Хотелось встретиться с ним, увидеть его лицом к лицу. Ничто и никогда не трогало настолько, как эта прекрасная незнакомка. Сидела ли она на камнях или во всеми забытой шлюпке? Или она вообще просто плыла, напевая песню? Это возможно? Нет. Но это не имело значения. Пит ощутил нестерпимое желание, возбуждение, эйфорию, удовольствие… Глаза закрылись, а кровь будто бы начала накаляться. Стало очень жарко, отчего холодная вода моря манила, вынуждая окунуться. Но ведь незнакомка там! Хочется любви… Пит наклонился через фальшборт настолько, насколько только мог, и разжал пальцы. «Я иду к тебе, любимая…».
Вода поглотила его тело на удивление быстро. Пит блаженно улыбнулся, ощущая, как множество тоненьких пальчиков раздевают его, рвут пуговицы на рубашке, а затем несколько холодных губ коснулись его груди и шеи. Только эти любовные объятия унимали накатившую тоску, удовлетворяя страшной силы возбуждение. Мужчина застонал, выпуская изо рта пузырьки воздуха. Вдох. Холодная вода заполнила лёгкие, но Пит ощущал лишь блаженство и наслаждение. Даже когда острые как бритва зубы впились в его кожу, вырывая куски мяса, он чувствовал полное спокойствие. Он ощущал себя впервые в жизни по-настоящему счастливым. Никогда ему не было настолько хорошо. Он держал глаза открытыми, пока не потерял сознание, отдав себя с потрохами во власть прекрасных женщин моря.
Маргарита уже не пела, сидя на одиноко выступающей из воды маленькой скале. Корабль таки столкнулся с одним из подводных камней, проделавшим в его корпусе дыру, но это уже не имело значения. Чисто чёрные глаза с ужасом наблюдали за тем, как родные сёстры рвали несчастных людей на части. Каждый раз было больно видеть, как очередное судно опустошается, превратившись в бесполезную кучу подводного мусора. Моряки сами прыгали за борт, позволяя сёстрам Маргариты сожрать себя заживо. Хоть сирена не принимала участие в кровавой трапезе, но не могла отрицать, что являлась виной смерти всех этих двуногих. Сёстры всегда говорили ей, что у неё ангельский голос, и только она может так одурманить моряков, поэтому, как бы больно сирене ни было, она помогала сёстрам утолить свой голод. Маргарита обратила свой взор вверх, глядя на капитана. С ужасом он смотрел, как все его люди идут на корм морским чудовищам. От шока он убрал руки от ушей. Маргарита почувствовала толчок в спину холодной костлявой рукой.
–Пой, дура!– озлобленно прошипела Торторэм,– Я хочу вожака! Достань мне вожака! Сегодня моя очередь!
Маргарита зажмурилась и приоткрыла синие губки. Нежный голосок вновь начал литься, подобно ручейку. Роско заткнул уши, но было уже поздно. Он услышал голос русалки. Через минуту колебаний он захотел послушать его вновь, потому что тот, как наркотик, вызывал страшную потребность. Маргарита громко всхлипнула и скрылась в пучине вод, когда последнее тело упало за борт. Русалка чувствовала кровь, она манила, но Маргарита плыла прочь отсюда. Чтобы скрыться от чувства вины и горя, хотя от него и не было спасения. «Просто еда, просто еда, просто еда…»– повторяла она себе, заплывая в родную пещеру. Скрывшись под одеялом, которое Марго вытащила из одного из затонувших кораблей, сирена принялась горько и долго стонать. Русалки не умели плакать, но хотя бы этими болезненными стонами Марго хотела выразить всю свою печаль, однако ни один крик души никогда не передаст истинных чувств Маргариты.
