–Думаю, с каждым,– Маргарита задумчиво посмотрела на свод пещеры,– Но Роберт вряд ли попросит деньги, так что не бойся.
–Я это уже понял,– принц кивнул,– Как ты думаешь, что он попросит?
–Я не знаю…
–Ложь. Это же твой мужик, ты должна знать, чего он хочет.
–Лучше приберечь этот секрет до момента, когда ты сможешь дать ему это…
–Надеюсь, он не попросит то, что я не смогу исполнить. Всё-таки я смертный, а не джин какой-то.
–Что значит джин?
–Долгая история.
–А ты и вправду собираешься заплатить? То есть… Ты не врёшь?
–Я обещал,– Зигфрид вновь кивнул,– Я могу себе представить, как трудно доверять такому, как я… Лично я бы себе не доверял. Полагаю, ты видела грязь, что мы оставляли после… После всего.
–Ты о мёртвых женщинах?
–Ну… Вроде того…
–За это ты заслуживаешь смерти… Но мы с тобой договорились.
–Вот именно, что мы договорились, нимфа. Или как там этот мужик тебя называл… Маргарита? Я человек, не особо задумывающийся о ценности жизни, праве, единстве, чести и всех этих бреднях моралистов, но, если бы я не держал слово, во мне бы, наверное, совсем ничего хорошего не осталось.
–Я плохо понимаю, что ты сказал…
–Ты плохо говоришь, я уже это заметил. Но, думаю, кое-что ты уловить можешь. Да, я потерял понятие чести, но всегда сдерживаю слово, чтобы хоть какому-то закону следовать. Этот закон прописан внутри меня, и больше во мне, наверное, ничего не осталось.
–То есть, ты понимаешь, что ты плохой?
–Плохой?– Зигфрид опустил голову и тихо засмеялся, затем вновь посмотрел на сирену,– Я заработал на свою грешную душу столько проклятий от несчастных семей, лишившихся близких, что тебе и не снилось, наверное… И я не только о женщинах говорю. Мужчины и парни тоже на моём счету числятся. Вскрытые вены, отрубленные головы, синие от удушья лица… Наверное, хочешь спросить, снятся ли они мне по ночам, спрашивая, за что я так поступил с ними?
–Не хочу,– Маргарита поддельно не заинтересованно опустила брови,– Это твои проблемы. У меня много своих. Я и сама нехорошая…
–Ты? Плохая?!– усмешка,– Ты что-то вроде карающего меча, да? Очистила мир от семерых носителей скверны… Вроде как. Или ты не стала убивать меня и особо об этом не жалеешь, потому что видишь во мне родственную душу?
–Да, я убийца,– Марго кивнула, скрывая раздражение,– Но я исправилась. Я хочу исправиться.
–Может, и я исправился,– Зигфрид пожал плечами,– А может, и нет. Только время может показать. Проблема в том, что я понимаю, что вляпался в дерьмо, но не знаю, хочу ли меняться.
–Я тоже сделала много плохого…
–Гордишься этим?
–Горжусь тем, что я не делала то, что делал ты… Как это называется… Насильство, кажется.
–Так и я не насиловал,– усмешка,– Моё дело нехитрое. Смотреть, как грешат другие, сбрасывая с себя маски праведности.
–Это ужасно…– Маргарита снова поморщилась, даже учитывая, что опять не поняла часть сказанного.
–Это моё пристрастие,– Зигфрид отмахнулся, словно ничего противоестественного не сказал,– Тебе не понять.
–Зачем ты это делал?
–Нравилось,– холодный безразличный ответ,– Если бы не нравилось, зачем бы мне было этим заниматься, согласись?
–Нравилось причинять боль?– Маргарита нахмурилась. В этот момент она словно увидела лицо Торторэм под маской неблагородного рыцаря,– Нравится смотреть на смерть со стороны? Я знала таких, как ты. Вы даже руки свои не пачкаете, а тянете других за собой, чтобы вам другие искали тех, кого вы будете рвать на части…
–А с этим у тебя личное что-то, да?– наглая ухмылка,– Но нет. Ты меня с кем-то спутала. Я никого не заставлял. Все они были со мной по своей воле. Вся моя чёртова банда…
–Я слышала иное…
–Что же ты слышала?
–Они говорили, что боялись уходить, хотя больше не хотели так делать…
–Что-то поздно они об этом подумали!– Зигфрид вмиг вспыхнул яростью, из-за чего Маргарита вздрогнула,– Когда уже пришла пора платить по счетам, они слились, жалкие сучки! Когда они трахали своих жертв и получали с этого удовольствие, никто… Ни одна чёртова блядь не подошла ко мне и не сказала «Зиг! Это НЕ-ПРА-ВИЛЬ-НО!».
–Можно подумать, это что-то изменило бы.
–Ничего, ты права,– он раздражённо покачал головой,– Но ведь согласись, никто этого не сказал.
–Кажется, они обсуждали какого-то Лука…
–Лаки?
–Кажется…
–Зачем тебе вся эта информация?
–Я хочу понять…
–Меньше знаешь, лучше спишь, нимфа, но ладно. Как спасительнице я могу открыть кое-какие карты… Он сказал, что ему не нравится, что я просто смотрю на это всё со стороны. Что-то вроде «раз ты один из нас, то должен». А я показал ему, что он должен. Заткнуться и не указывать мне, что делать. Кажется, таковы были мои мотивы… Если честно, я не помню момент, когда убил его.
–Ты убил его только за это?..
–Я решаю, кому и что я должен,– принц опустил голову и посмотрел в глаза Маргариты каким-то жутким даже в её понятии взглядом,– Ни один сифилитический уёбок не имеет право указывать мне, что делать.
–Это же были твои… друзья…
–С такими друзьями враги не нужны. Я связался с ними только потому, что они давали мне то, что мне было нужно, равно, как и я давал им то, что утоляло их извращённую сущность. Это и есть взаимовыгода.
