Это оказался большой дом, в два этажа, не замок, конечно, но Мариэль посчитала его огромным. Дом стоял на берегу небольшого озера. За домом был сад, конюшня и ещё несколько хозяйственных построек. Ближайшие соседи от поместья находились далеко, поблизости даже крестьянских поселений не наблюдалось. Прямо за озером начинался лес. Видно было, что дом долго пустовал без хозяев, сад выглядел запущенным и не ухоженным. До этого за домом присматривал всего лишь один старый слуга. Но Ваас привез с собой ещё четверых слуг, тюки с продовольствием и целую повозку с различной домашней утварью.
— А зачем нам слуги, Ваас? Это лишнее, у меня никогда не было слуг, это для меня что-то противоестественное. Мы всё можем делать сами! — уверенно запротестовала Мариэль.
Джон при этом выронил из рук какую-то безделицу и посмотрел на неё как на ненормальную, скорчив для неё за спиной Вааса страдальческую гримасу.
— Значит так, Мариэль. Слуги тебе нужны, это раз! — нетерпящим возражения тоном заявил Ваас. — Кто-то будет куховарить, кто-то прибирать в доме, а ещё я оставляю кроме ваших, троих лошадей. Поэтому нужен конюх. Завтра ещё пригонят домашнюю скотину, за ними тоже должен кто-то ухаживать.
— А я тогда что буду делать? — поинтересовалась она, деловито подперев бока.
— Отдыхать.
— От чего же это?!! От созерцания чужого труда?
— О, небо! — воздел глаза вверх будущий правитель. — А вот это два — ты будешь бывать на всех празднествах, где буду бывать я, а так как я бываю почти везде, то и тебе придётся много выезжать и достаточно часто, потому что у охийцев есть куча причин для празднования. И потом тебе ещё возможно придётся оказывать помощь в лечении, если кто-то попросит, конечно, — улыбаясь, объяснил ей Ваас.
— Ты что издеваешься надо мной, да?
— Ни капли. И запомни, не приехать на приглашение ты можешь только в крайнем случае, иначе — обидишь и меня и тех, кто пригласил. Так что готовься, мы будем, видеться достаточно часто, — сказал Ваас и рассмеялся, глядя на её серьёзное пасмурное лицо, понимающе кивнув Джону на прощание.
Брат с сестрой наконец остались одни, не считая слуг, конечно, которые тут же принялись наводить порядки.
— Ты так напрашивалась на роль домработницы! Чем тебе мешают эти слуги? Я тебя не понимаю, Мариэль! Живи не тужи. Первый раз так подфартило, а ты выкаблучиваешься. Ну что не так?
— Всё-таки ты переел сладкого, Джонни. Твой мозг перестал соображать, что полезно для него в малых дозах, в больших дозах просто яд. Как ты не понимаешь!!? Я не представляю здесь себе свою дальнейшую жизнь в принципе. От этих балов у меня голова кругом пойдет. Какой в них смысл? Я же чужая среди них! А если учесть, как охийцы ко мне относятся, то вряд ли кто-то придет ко мне за помощью. Здесь всё будут делать за меня слуги. Где в этом мире моё место, Джон?!! Где оно?
— Так, у тебя начинается истерика и причина её очень серьёзная. Сядь, погрейся у камина. Что с тобой твориться, Мариэль? Может, мне это только кажется, но по-моему пришло время завести тебе какого-нибудь парня, — произнес Джон, предусмотрительно отскочив в сторону, зная свою сестру. Но она вместо того, чтобы врезать ему — просто разревелась.
Вздыхая, Джон усадил её в кресло, а сам опустился на пол у её ног.
— Ты должна мне сказать.
— Я хочу домой, — тихо прошептала Мариэль всхлипывая, — я так скучаю по братьям, по Джейн, по нашему миру, наше место было там, наш дом не здесь, Джон.
— Теперь вот это наш дом, Мариэль. Может, этому миру нехватало именно нас. Мы попробуем найти здесь своё место. Ты же знаешь, исправить уже ничего нельзя. Ты очень сильная на самом деле. Ведь это именно ты нас освободила, а не я. Робкий нежный цыплёнок отвоевал своё место под солнцем. Я бы так не смог. Теперь у тебя есть этот большой дом, всё как тебе нравится, дикая природа кругом и совсем нет людей.
— Не могу сказать, что это меня успокаивает, — вздохнула она.
Целую неделю они были заняты тем, что придавали своему дому жилой вид. Несмотря на все уговоры Джона, Мариэль работала наравне со слугами с утра до ночи, вытирала пыль, мыла окна, натирала полы.
— Я понял, ты просто трудоголик, Мариэль.
— Если я не буду чувствовать усталости, я опять затоскую.
— О чем я и говорю. Смотри, дом просто блестит. Все до последней сковородки надраены, сад прополот, конюшня вычищена. Интересно, куда ещё ты направишь свой энтузиазм? Пойдешь окучивать деревья в лесу?
— Смейся, Джон, смейся.
— К вам прибыл гонец, госпожа, — прервал их разговор старый слуга.
— Спасибо, Манис. Пусть войдет.
В комнату вошел охийский воин, неся в одной руке свиток, а в другой большой мешок.
— Я прибыл по приказу лорда Вааса. Он велел передать вам послание и необходимую одежду.
Мариэль с интересом взяла свиток, повертела его в руках и вопросительно посмотрела на Джона.
— Ты же немного учился читать на их языке, прочти.
Гонец почтительно поклонился и вышел. Джон долго изучал охийские письмена, а потом произнес:
