Дождавшись хлопка двери, я довольно ухмыльнулся – ведь явственно колебалась! И хочется, и колется, как говорится. Есть подвижки, есть! Что ж, если не буду тупить, как обычно, может, и помиримся еще…
Возвращаться к возне с информационным мусором отчаянно не хотелось, но я пересилил себя и вновь погрузился в автоматическое перелистывание страниц с текстом, в большинстве своем бредовым. Ссылок стало еще больше, и я совсем было собрался остановить Попрыгунчика – мне и уже найденных не на один день работы! – когда в дверь снова позвонили.
– Прием по личным вопросам каждый день с часу до двух, – пробормотал я, но все же из кресла выбрался – кто бы ни приперся, все равно железный повод откосить от бессмысленной работы. Впрочем, кто, кроме неугомонного майора может почтить меня визитом в столь неурочный час?
– Тарасов, время видел?.. – начал я, привычным жестом сдвигая створку, и осекся – на меня отрешенно смотрел Денисов. Взгляд, надо признать, очень странный – как будто сквозь.
– Не побеспокоил? – с легкой улыбкой осведомился Егерь, чисто из вежливости, я полагаю.
– Нисколько, – вздохнул я, постаравшись не выказать удивления. – Проходи.
Отступил в сторону, пропустив гостя, и аккуратно прикрыл за собой дверь – если еще кто вздумает заявиться, пусть сначала постучит. Или позвонит, если ему так удобней.
Совершенно сверхъестественным образом споткнувшись на ровном месте, я провел Егеря в гостиную и жестом предложил присаживаться. Тот спорить не стал, устроился в одном из кресел, аккурат напротив Улыбчивого Будды, и втянул носом воздух.
– Кофе хочешь? – с затаенной надеждой поинтересовался я.
Честно говоря, сам бы не отказался, но для себя варить было откровенно лень. А желание гостя – закон.
– Давай, только покрепче.
– Угу. Располагайся пока, осматривайся. Тебе с сахаром? – уточнил я уже из кухоньки.
– Да, и со сливками.
Такой шикарной кофеварки, как в приемной у Евгении Сергеевны, понятно, у меня в каюте не было, но агрегат попроще имелся, так что справился я на удивление быстро, судя по реакции Денисова. Одарив его большой кружкой, я с точно такой же в руках брякнулся во второе кресло… и едва не ошпарился, подскочив, как ужаленный – из-под моего седалища донесся раздраженный мяв, переходящий в вой.
– Твою мать!
– Петрович, ну-ка угомонись! – рявкнул Егерь, бросив какой-то
Вернее, не в мою, а на здоровенного рыжего кота, вальяжно развалившегося на мягкой кожаной сидушке. Тот зыркнул в ответ недобро, но все же нехотя спрыгнул на пол и демонстративно устроился у подставки Улыбчивого.
– И как я его не заметил… – покачал я головой, балансируя кружкой. Прощупал свободной рукой кресло – нет ли еще каких сюрпризов? – и осторожно уселся. – Вот за это и не люблю кошек…
– Это ты зря, – ухмыльнулся Егерь. – Петрович это чувствует, вот и строит козни. Рекомендую завтра с утра обувь проверить, прежде чем ноги в нее совать. Я, конечно, прослежу, чтобы он еще не набедокурил… но если уж он поставил себе какую-то задачу, будь уверен – своего добьется. Характерный, блин.
– Спасибо, утешил. – Я отхлебнул кофе и вопросительно уставился на гостя, мол, колись, давай.
– Извини, конечно, что так поздно, – начал Денисов издалека, – но… Мне Саныч сказал, что ты ксенопсихолог, специалист по цивилизации Тау. Так?
Я кивнул. Не такая уж и секретная информация.
– Короче, я хочу с тобой посоветоваться, как с человеком знающим. Только не смейся. Я думаю, что сказки про негуманоидную расу, измененную Первыми, вовсе не сказки. И мне известно, где ее искать.
На сей раз Егерь справился довольно быстро, но я слушал его вполуха, в голове почему-то билась одна-единственная мысль – я был прав насчет нестыковок. Видимо, такая забавная реакция возникла на фоне пресыщения информацией – слишком уж много ее на меня сегодня обрушилось. Своеобразный защитный механизм. И в разумных псевдодельфинов Нереиды я поверил безоговорочно и сразу. Сомнение вызвала лишь роль Петровича – он, оказывается, мутант-телепат, и вообще, страшный зверь. А с виду кот котом, разве что здоровенный…
– Мя-а-а-у-у-у!!!
– Петрович, задрал, не отвлекай! – отмахнулся Денисов и пояснил для меня: – Он обиделся, что ты не веришь.
– Да верю я, верю…
– Ты в него не веришь. А он этого не любит.
– Я тоже много чего не люблю, котов в том числе.
– А кого любишь? Собак?
– Нет, я всю живность одинаково не люблю. У меня даже питомец электронный. Не веришь? – Я не поленился смотаться в спальню и продемонстрировал гостю планшетник. – Его зовут Попрыгунчик.
Денисов бросил заинтересованный взгляд на комп и вдруг завис на пару мгновений – совсем как тогда, на катере.
– Боюсь показаться навязчивым, – хмыкнул он, – но откуда у тебя искин Первых?
– Чего? – От удивления я чуть не выронил планшетник, а мультяшный Тау на экране зашелся шипящим смехом. – Это маломощный таурийский искин, можно сказать, бытового уровня. Мне его один знакомый Тау подарил… Какие, нафиг, Первые?!
