– Симпатичный островок! – Гюнтер лениво проводил взглядом ушедший на круг катер Пьера и взялся за штурвал – посадка в незнакомом месте дело серьезное, автопилоту лучше не доверять. Тем более системы привода, как в порту, здесь не наблюдалось, что совершенно логично. – И пляж есть!..
– Это радует, – хмыкнул я, мельком подумав, что купаться в футболке – слишком эксцентрично даже для меня. А светить спину совершенно не хотелось. – Смотри-ка, патрон место облюбовал для лагеря.
– Нормально, есть, где приткнуться. И палатки встанут без проблем. Девочки, держитесь, садимся!
Евгения Сергеевна и Юми, оккупировавшие пассажирский салон, не отреагировали – слишком были заняты разговором. Видимо, местные красоты обсуждали. А может, о загаре размечтались, том самом, шикарнейшем.
Надо сказать, посмотреть в пути было на что. Нереида не зря считалась туристическим раем, сверхмягкий климат и обилие островов с обширными пляжами привлекали на этот курорт федерального значения десятки миллионов отдыхающих за сезон, который, впрочем, здесь длился круглый год. За три с копейками часа мы успели полюбоваться и столицей с пригородами, просто тонущей в парках, и «шахматными досками» растениеводческих ферм, поля на которых были разбиты пресловутым квадратно-гнездовым методом, и на роскошные виллы, и на не менее роскошные прибрежные отели. Потом долго тянулись бесчисленные острова, островки и просто скалы, торчащие из безмятежно голубой воды, в конце концов уступившие место бесконечной отливающей сталью глади без малейших признаков жизни. Океан пересекли довольно быстро, минут за сорок. Я от нечего делать пялился на простирающуюся до самого горизонта отражающую небо поверхность, поэтому сумел уловить любопытную закономерность: чем дальше от экватора, тем светлее была вода. Серая зыбь сначала сменилась густой синевой, и постепенно уступила место голубому оттенку, разбавленному черными точками скал, а затем все большим количеством клочков суши с фиолетовыми зарослями. С каждой минутой полета плотность островов увеличивалась, да и сами они росли в размерах, пока местность под днищем катера и вовсе не стала напоминать дельту какой-нибудь земной реки – обширнейший лабиринт проток, проливов и своеобразных лиманов, ограниченных крупными атоллами. С высоты разглядеть было трудно, но мне показалось, что коралловых островов здесь нет, хотя кое-какие из них и весьма походили очертаниями на кальдеры затопленных вулканов. Надо будет вечерком покопаться в Сети, потешить любопытство.
Большую часть дистанции прошли на автопилоте, так что Гюнтер, занявший место пилота, откровенно скучал. Ему можно было только посочувствовать – и не поспишь, и заняться абсолютно нечем. Я очень скоро расслабился и соскользнул практически в медитативный транс, восстанавливая растраченные в процессе шопинга физические и духовные силы, поэтому собеседником оказался никудышным. От девчонок тоже помощи можно было не ждать – у них всегда найдется, о чем посекретничать. Оживился пилот лишь когда наши катера достигли района, в котором располагались Пятачок, безымянный остров с лабораторией и Флоранс. Гюнтер в историю Егеря посвящен не был, поэтому весьма удивился, когда сразу на двух островах с интервалом минут в десять, не больше, мы обнаружили неестественно ровные площадки с зеркальной поверхностью. За без малого три года ветры согнали мелкодисперсную пыль, оставшуюся от построек и скал при срабатывании гравигенераторов, в море, и теперь об их существовании напоминали лишь смахивавшие на каток проплешины. А вот на третьем островке, который мы облетели дважды, нашлись напророченные Тарасовым признаки существования поселения – фундаменты из пенобетона и такая же отгородка в крошечной бухте – остатки демонтированного эллинга.
– Тут кто-то жил раньше? – вслух удивился Гюнтер. – Я бы в такую глухомань ни за что не полез.
– Потом у патрона спросишь, – отмахнулся я. – Не отставай, вон, они уже над соседним островом.
– Шеф вряд ли что скажет, – вздохнул мой напарник. – Если считает, что эта информация не относится к жизненно необходимой.
– Тогда у Денисова спроси, – посоветовал я. – Упс, кажется, прибыли…
Остров оказался достаточно обширным и явственно делился на две практически равные части – вытянутая почти строго на юг равнинная часть, заросшая местной фиолетовой травой, с купами пальм или чего-то типа, с широкими пляжами и узкой полоской кустов или даже каких-то деревьев вдоль береговой линии; и северная – гористая, покрытая настоящими тропическими джунглями. Этакая гигантская запятая, километров десяти в длину и около шести с половиной в самом широком месте.
