Следующие полчаса я старательно накачивался вискарем, умудрившись почти половину разлить по стойке, чем вызвал вполне понятное неудовольствие как бармена, так и ближайшего соседа, то бишь Долгова-старшего. Однако я старательно делал вид, что дела индейцев шерифа, как бы это помягче… не беспокоят. Властелин коктейлей, как лицо заинтересованное, на мое свинство не реагировал – платил я по первому же намеку – а вот сосед в конце концов не выдержал:
– Парень, ты из какого хлева вылез?!
– А? – Я с пьяным недоумением уставился на Женькиного папеньку, мысленно усмехнувшись – старательно подновляемая лужица благополучно добралась до его рукава и успела хорошенько пропитать грубоватую ткань легкой ветровки.
– Аккуратнее, говорю!
– Да пшел ты! Ик!..
– А вот грубить не надо!
Я вместо ответа попытался продемонстрировать ему всем известную фигуру с оттопыренным средним пальцем, но задел стакан с выпивкой. Очередная порция вылилась соседу на ботинки, и он с бранью отлип от стойки. Одарив меня прямо-таки зверским взглядом, открыл было рот, но бармен как нельзя вовремя вмешался в назревающий конфликт:
– Господа, господа! Я вас прошу! Драться – на улицу.
– П-пойдем, ик! В-выйдем! – осмелел я. – П-при…
Бац!!! А ничего так, резко и жестко. Башка мотнулась, да и в ушах зазвенело – неплохой хук, хоть и намеренно слабый, чтобы уж совсем не вырубить. Потрогав ушибленную челюсть, я все же закончил:
– …дурок! Ик!..
Вот теперь мне и заступничество бармена не помогло – набычившийся Долгов-старший молча сгреб меня за шкирку и целеустремленно поволок к выходу, не обращая внимания на мои заплетающиеся ноги. Зато я, не переставая валять дурака, заметил, как давешний паренек – тот самый потенциальный соглядатай – с кем-то треплется по мобильнику. Слов, понятно, не разобрал, да и не пытался, самозабвенно погрузившись в роль, а потому не сразу среагировал на звонок инфора. Мы уже почти добрались до двери, когда я, наконец, уперся обеими ногами, для верности схватившись за оказавшийся поблизости стол, и резким рывком высвободил ворот из долговской хватки. Тот было возмутился, но я отмахнулся, что-то нечленораздельно промычав, и поднес инфор к глазам, силясь сфокусировать взгляд на дисплее. Получилось не очень – я пару раз ткнул пальцем по сенсору приема и ожидаемо промахнулся, а в довершение всего сам чуть не ляпнулся на пол – держать равновесие в моем положении оказалось весьма затруднительно.
– М… м-мужик! Ик!.. Б-будь…
– Чего тебе, кретин?
– О… от-тве… т-ть п-пжалста! В-важ… жно… Ик!..
– Я вообще-то морду тебе начистить собирался, не забыл?
– П-пох!..
– Н-да, наглость – второе счастье! – заключил Долгов-старший, но все же смилостивился и деловито коснулся сенсора приема.
– Господин Гаранин? – незамедлительно ожил инфор.
Абонент пожелал остаться инкогнито и видеопоток не включил, но, судя по голосу и характерному акценту, был явным азиатом. Вот она, кстати, обратная сторона главного достоинства «международника» – любая попытка проследить входящий вызов привела бы к центральному серверу ретранслятора, то бишь в тупик.
– Я… т-тута!.. Ик!..
– Что, простите?..
– Т-ту!.. Я!..
– Вы что-то хотели? – после некоторого раздумья влез в беседу Долгов-старший.
– Господин Гаранин?
– Нет.
– А кто, простите?
– Как бы вам объяснить попроще, – замялся Женькин папенька, – я, понимаете, вашего господина Гаранина вроде как бить собрался. За дело. Он, чтоб вы знали, эм-м, сильно пьян. И вряд ли себя может контролировать.
– Кх-м… а я номером не ошибся?
– Сейчас узнаю. – Долгов-старший прикрыл инфор ладонью, чтобы приглушить звук, и легонько пнул меня в голень: – Ты Гаранин?
– У-гу…
– Да, этот крендель говорит, что Гаранин. Вы явно попали по назначению! – обрадовал он абонента, даже не попытавшись скрыть сарказм в голосе. – Что ему передать? Думаю, после трепки он немного оклемается.
– Э-э-э… а не могри бы вы, господин…
– Сергей.
– Не могри бы вы, Сергей, воздержаться от, кх-м, рукоприкрадства? Мне бы хотерось сохранить господина Гаранина в относитерьно приричном виде.
Точно, японец! Только они звук «л» не выговаривают, на «р» заменяют. Даже у тех, кто долго в иноязычной среде прожил, это частенько проявляется при волнении. А этот явно озабочен. Что неудивительно, в общем-то.
– Не думаю. Он конкретно напросился.
– Ну, хорошо. А не могри бы вы тогда оказать мне неборьшую усрюгу?
– Например?
– Доставьте, пожарюйста, господина Гаранина по адресу, который я вам укажу.
– Эй, Минамото, а ты не охамел?
– Поймите, Сергей, это очень важно. Войдите в мое порожение, – зачастил абонент, – господин Гаранин мой деровой партнер, без него срывается сдерка. А я вам запрачу, скажем… триста кредов.
– Тут дело принципа! – отрезал Долгов-старший. – Я этому чучелу сейчас навешаю хорошенько, и можете его забирать. Никуда он не денется. А адрес я вам скажу. Высылайте курьера.
– Не могу! – чуть не взвыл от досады абонент. Вполне возможно, искренней. – Нет рюдей свободных, да и дорого! Сергей, пятьсот!
– Ладно, в такси посажу.
