Я нехотя перевел взгляд на патрона, выдержал недолгую игру в гляделки и снова переключился на Егеря. Пьер, по каким-то одному ему ведомым признакам удостоверившись, что я в норме, тоже выжидающе уставился на Олега. Один Тарасов видимого любопытства не проявлял – стоял рядом со странно напряженной Галей и легонько поглаживал ее по руке, прямо как она сама меня совсем недавно.
– Я знал способ еще на борту, когда только зашла речь о полете на Находку. «Внутренний искин» не только выявил потенциальный управляющий кластер, но и примерно объяснил, как его пробудить, – пояснил Денисов. Пристальные взгляды его совершенно не трогали – можно сказать, сама невозмутимость. Настолько уверен в собственной правоте? Очень может быть. – Вам я тоже сказал правду, просто не всю. Нужно было присмотреться и определиться с кандидатом в… даже не знаю, как обозвать. Инициатор? Проводник? Короче, человек, на которого замыкаются эмоциональные сферы. Он как бы накапливает и усиливает эмоции, а потом выплескивает… Ч-черт, косноязычен я сегодня.
– Продолжайте, Олег, – подбодрил Пьер. – Пока что мы в состоянии следить за вашей мыслью.
– Спасибо. Я хочу сказать, что все мы пятеро – именно кластер, но звеном, непосредственно воздействующим на управляемый объект, может быть только один из нас. Без него кластер не активируется.
– Почему я, изверг?!
– И что ты хочешь услышать? Что самый красивый? Или самый умный? – Денисов ухмыльнулся и безжалостно меня припечатал: – Все предельно просто. У тебя наиболее яркая эмоциональная сфера. Слегка задавленная, не спорю. Плюс твоя психотравма и, как следствие, любопытный эмоциональный маятник.
– Все ясно. Я псих, поэтому подхожу лучше других.
– Нет, Паша. Ты не псих. Еще раз, медленно: у тебя более мощный эмоциональный фон. Настолько мощный, что даже Петрович чувствует без коннектора. Не знаю, почему. Подозреваю, что из-за твоего образа жизни. Ты ведь до недавнего времени особо самоконтролем не увлекался? Жил в полном согласии с самим собой и окружающим миром…
– Так и скажи – овощем был. Фиг ли меня жалеть…
– Не суть. Короче, сначала я всерьез рассматривал в качестве кандидата Галину. Но у нее после нескольких тяжелых стрессов наблюдается эмоциональная заторможенность, я до сих пор ее растормошить не могу. Это следствие… ладно, не важно.
Угу, заторможенность. Есть такое дело, даже я заметил. И Тарасов тоже – самый деликатный из нас оказался, сообразил девушку поддержать в трудную минуту. Хотя, по сути, больше и некому – Пьер тот еще сухарь, Олег делом занят, а я и вовсе подопытный кролик.
– В общем, ты, Паша, оказался идеальным кандидатом. К тому же ты подвергся воздействию системы контроля на Нереиде, и в твоем организме к тому времени уже произошла частичная перенастройка энергетической оболочки. Так что моему «внутреннему искину» удалось запустить еще одну коррекцию. Не переживай, в такой ситуации ты вел себя достаточно адекватно. А потом ты начал… это самое… впитывать. И кончилось все ожидаемым выплеском, удачно усугубленным твоим приступом. Еще вопросы есть?
Я медленно помотал головой, поднимаясь с земли – вопросы-то есть, да только совсем не время их озвучивать. А ведь это подстава, Олежек. Самая настоящая. И как теперь тебе доверять?.. Ладно, замнем для ясности.
– Ч-черт, изгваздался весь. Полотенце есть у кого-нибудь? Или хотя бы платок носовой?
Я вопросительно уставился на дражайшего шефа как наиболее в этом вопросе перспективного, но тот виновато пожал плечами:
– Паш, я же не в смокинге, в конце-то концов…
– Держи, бедолага! – протянул мне Денисов медпакет. – Надеюсь, самому не пригодится.
Ага, а глазки-то отвел! Стыдно ему, однозначно. И это обнадеживает.
С показной раздраженностью разодрав упаковку, я извлек на свет божий пару больших салфеток, пропитанных дезинфицирующим раствором – бинтов в полевых комплектах уже давно не водилось, но в протирочном материале нужда осталась – сунул нашлепку-пластырь в карман и принялся приводить себя в относительный порядок, начав с лица. Кожу слегка щипало, но я на это внимания не обратил – так и должно быть. Зато хоть на человека похож стал. Забрало еще почистить, и хорош. С комбезом заморачиваться смысла нет – сейчас немного обсохнет, и грязь сама отлетит. Синтетика, что вы хотите.
– Павел, готов? – дождавшись, когда я покончу с гигиеническими процедурами, спросил Пьер.
Н-да, теряю хватку. Только сейчас заметил, как он возбужден. Нет, со стороны он все такой же хладнокровный контрабандист, сдержанный и циничный. Но меня не обманешь. Зря, что ли, я столько времени на борту провел? Хватило, чтобы уловить нюансы поведения дражайшего шефа. Спокоен-то он спокоен, а губы еле заметно подрагивают. И глаза самую чуточку прищурены. И левая ладонь то и дело в кулак сжимается – это он так пытается оставшуюся на фрегате трость мять. Первейший признак душевного раздрая, между прочим. Ладно, не дело патрона мучить…
