Переждав самую пакостную стадию похмелья в кровати, я, в конце концов, все-таки добрался до санузла и долго и с удовольствием умывался холодной водой. Подкрепившись остывшим обедом, заварил огромный жбан кофе и вернулся в ванну – отлеживаться и отмокать, бодря разум крепким ароматным напитком. В этот день меня никто не тревожил, так что удалось в кои-то веки расслабиться, пообщаться на отвлеченные темы с Попрыгунчиком (очередной вариант рукотворного конца света с изменением физических констант в локальных объемах Вселенной оказался весьма занятным, он даже кое-какие теоретические выкладки привел) и отоспаться. А что еще для счастья нужно? Разве что чистая совесть. А вот с этим пунктом у меня всегда были проблемы.
– А сам чего? – усмехнулся я. – Что-то раньше не замечал за тобой бескорыстной любви к работе.
– От работы кони дохнут, – подтвердил мое мнение майор. – Просто уже невмоготу. Вчера весь день по кораблю слонялся – пить не стал, читать не лезло, в Сеть выхода нет – нас в такие е… то есть дали дальние занесло, что ни до одного ретранслятора не докричаться. Опять же, Жан-Жак сильно ругался, дескать, нашел, куда энергоресурс вбухивать. Пришлось к Эмильену в гости завалиться. Потом к доку Шульцу заглянул.
– Как там?
– Нормально. Жертв нет. Или ты про Юми?
Ага, так трудно догадаться. Однако вслух возмущаться я не стал, просто кивнул. Тарасов также молча помотал головой.
– Все плохо?
– Док сказал, нервное расстройство на фоне глубокого стресса. Она спряталась от реальности. Сидит, смотрит в одну точку, на раздражители не реагирует. Кормить даже внутривенно приходится. Так что прочие, хм, надобности справлять нужды нет.
– Уволь от подробностей, – поморщился я.
На душе снова стало донельзя мерзко. И так-то настроение не ахти, а тут еще такие новости…
– А патрона видел?
– Нет. Пытался напроситься в гости, но он вызовы сбрасывал. А потом просто игнорировал. Спал, видимо.
– Олег с Галей?
– А им-то что будет? Они ребята закаленные, заперлись в каюте, и сутки напролет лечились своим способом.
– Так уж и сутки?!
– Ага.
– Силен.
Помолчали, думая каждый о своем. Меня, например, беспокоила мысль, что Гюнтера мы так и не помянули – Тарасов, когда я об этом заикнулся, сказал, что не положено самоубийц, на том и закрыли тему. А сейчас вот стыдно. Как ни крути, достаточно хорошо я его успел узнать. Правильный мужик был. Жаль, что стал заложником обстоятельств. С другой стороны, благоверную не бросил, показал, что по-настоящему ею дорожит и готов идти с ней до конца. И в горе, и в радости. И в предательстве. Все выдержал, слабость только один раз проявил. И то, с какой стороны посмотреть. Я бы однозначно не решился себе башку прострелить, угрызения совести того не стоят. Нет во мне самурайского духа, ага.
– А что теперь будет, как думаешь? – нарушил я затянувшееся молчание.
– Ничего особенного, все, как планировали, – пожал плечами Тарасов. – Если нам повезло, скоро доберемся до места, найдем там этот, как его, Ковчег.
– А потом?
– В смысле?
– Когда найдем.
– Паша, ты чего от меня добиваешься?
– Правдивого ответа.
– Совсем ополоумел, – сокрушенно вздохнул майор. – Нашел, понимаешь, время. И место. Потом поговорим, тет-а-тет.
– Не надоели еще шпионские игры?
– Паша, Паша, ты меня периодически просто убиваешь…
– Да слышал уже, ага.
– Еще раз послушай, не повредит. Голова у тебя не только для того, чтобы в нее есть. Вечером пересечемся. Сам, кстати, подумай хорошенько и определись с позицией. Потом поздно будет.
– Уже.
– Это радует. Но все равно вот тебе еще один шанс все взвесить, не упусти его. – Тарасов отлип от стенки и решительно двинулся к шлюзу. – Пошли, время.
