Ну, что я говорил? Стоп, а это что?.. Оставив без внимания цветистую метафору, которой майор наградил меня заодно с объектом, я принялся шарить взглядом по «юле» и вскоре с удивлением осознал, что одна область отличается от соседних интенсивностью свечения. Не откладывая дело в долгий ящик, увеличил подозрительный сектор. Изображение скачком приблизилось, снова став равномерно-ярким, но уже буквально через пару мгновений я и здесь локализовал чуть более насыщенный участок. Повторив операцию еще трижды и достигнув предела разрешающей способности сканера, я зафиксировал координаты и облегченно выдохнул:
– Сработало!
– Паша, ты уверен?
– Да, патрон. А вы разве ничего не видите?
Все, кроме Денисова, дали отрицательные ответы. Егерь просто промолчал – что, как показывает практика, уже хорошо.
– Паш, все слишком размыто.
– Ничего удивительного, Галь. Разрешения матрицы не хватает. Нужно ближе к плоскости эклиптики подойти, думаю, примерно вдвое. – Я до хруста в суставах потянулся и подвел предварительные итоги: – Поздравляю, коллеги, план сработал. Алгоритм выявлен. Повторять до посинения, то есть получения удовлетворительного результата. Правда, все еще остается открытым вопрос проникновения в толщу пылевого облака…
Прощелкав по шкале масштабов, я снова вернул на дисплей изображение системы, но на сей раз с ярко-синей иконкой помеченного сектора на желтом фоне. Нужный участок располагался практически напротив второй протопланеты, с противоположной от звезды стороны. По сравнению с первоначальной областью поисков он сократился минимум на два порядка, что не могло не радовать. А если еще с более близкой дистанции повторить сканирование…
– Паша, ты это видишь?
– Олег?
– Подкорректируй яркость. Потемнее. Еще… вот, смотрите!
– На что смотреть?
– Саныч, ты тоже не видишь?
– Не-а.
– М-мать!
«Управляющий кластер активирован, доступ подтвержден».
– Ой!
Вот именно, ой. Права тут Галина Юрьевна, как никогда права. Я снова бросил взгляд на тусклую схему и усмехнулся. План сработал даже лучше, чем я предполагал – «юла» покрылась отчетливой черной сетью, весьма смахивающей на многослойную паутину или спутанный моток ниток. С не менее отчетливой темной кляксой аккурат в недавно обнаруженном секторе. Вернее, мы каким-то невероятным способом начали ее различать. Не к добру все эти чудеса – однозначно наши организмы как-то перестроились. И не факт, что это нам не аукнется в дальнейшем.
– Ну и что это такое? – поинтересовался я в пространство.
Как я и надеялся, отозвался Денисов:
– Похоже, это схема внутренних коммуникаций… да, точно. «Искин» подтвердил. Это… ошеломляет! Другое слово просто не подберу.
– Олег, уточните, пожалуйста.
– Да, Пьер. Мой «внутренний искин» говорит, что эта система – одна большая космическая крепость.
Некоторое время на общем канале конференции царило многозначительное молчание, потом шеф все-таки не выдержал:
– Извините, конечно, Олег, но… вы уверены?
– Не на сто процентов, конечно… Паш, приблизь какую-нибудь область.
– Какую?
– Да пофиг абсолютно. Да хотя бы вон ту, с кляксой. Видимо, это и есть Ковчег.
– Сейчас.
В пару движений курсора выделив нужный сектор рамкой, я увеличил изображение, потом еще и еще раз, пока полученный результат не удовлетворил Егеря – то бишь частая сетка с абстрактным узором не превратилась в легко различимое пересечение темных на желтом фоне нитей, сходящихся у особенно черного пятна. Очертания оного разглядеть все равно не представлялось возможным – слишком далеко мы, оптика слабовата. Да и не оптика в данном конкретном случае задействована, а целый спектр разнообразных излучений, это уже центральный вычислитель такую картинку выдает – чисто для удобства использования. Плюс какой-то благоприобретенный при активации управляющего кластера «внутренний фильтр» – по аналогии с «внутренним искином».
