Пораженный открывшейся перспективой, я открыл глаза, моргнул пару раз, избавляясь от виртуального интерфейса, и перехватил ошарашенный взгляд майора. Судя по всему, он тоже только что пережил нешуточный разрыв шаблонов. И мы, не сговариваясь, в один голос выдали:
– Твою мать!..
– Тарасов, как слышишь, прием?
– Нормально слышу, чего хотел?
– Проверка связи.
– Так бы и сказал, что сцыкотно, – хмыкнул я, понятливо ухмыльнувшись.
Хорошо, что Пашка меня не видит, а только слышит. Зато я могу, так сказать, присутствовать в реальном времени – чисто на всякий случай. Конечно, в его разборку с Евгенией Сергеевной я встревать не собираюсь, отключу связь, как только удостоверюсь, что он с ней все же встретился. И не загребли его по пути. Отмазку для СБ мы смастерили знатную, но береженого, как известно, бог бережет.
– Ну все, Саныч, я пошел, – проблеял по ту сторону обзорного дисплея Пашка, отделенный сейчас от меня бездной пространства.
Что и говорить, удобная штука эти нейрокластеры. Можно практически любую конфигурацию с необходимыми функциями задать, и, что характерно, наножучок никакими приборами не засечешь. Из тех, я имею в виду, что есть у наших доблестных безопасников. А расстояние для системы мониторинга, что досталась нам по наследству от Первых, никогда преградой не являлось. Даже задержки никакой нет, разве что в миллисекунды, что для глаза и слуха совершенно незаметно. Чем мы с господином Гараниным и воспользовались – он сейчас на Босуорт-Нова, вознамерился с оскорбленной девушкой мириться, а я торчу на Ахероне, в подвале под развалинами той самой Базы, что обнаружил еще при первой высадке на планету. Эх, веселое время было! Впрочем, грех жаловаться, сейчас еще веселее живем. Иногда так и вовсе обхохочешься до соплей и кровавых брызг.
