– Давайте скорее, дамочка! – не вытерпела Ника и помахала ключом от ячейки.
– Она не говорит по-русски, Ник, – хмыкнула Даша и принялась объяснять даме, что им нужно открыть ячейку раньше, чем уничтожат её содержимое.
– Лицо у неё знакомое, – прищурился Андрей. – Тебе она никого не напоминает?
– Ты тоже заметил? – поморщилась Вероника. – Она похожа на ту тётку из банка!
– Точно! Может, на полставки работает? Хотя не, та была не мусульманка!
Дама тут же переменилась в лице, будто поняла, что говорят о ней. Испуганно глянула в сторону Ники. Дама подошла к Даше, открывшей ячейку, прошептала что-то на ухо и пожала плечами.
– Отбой! – воскликнула Даша. – Бриллианта тут нет. А ещё эта женщина сказала, что никто бы предметы из ячейки не выкинул. Прежде, чем это сделать, они выжидают год. Если, конечно, там не окажутся тухлые яйца.
– Что? Так зачем мы бежали? – вспыхнула Ника и посмотрела вверх. – Папаша, ну ты и тролль!
– Позвольте, я зачитаю! – продолжила младшая сестра.
– Он издевается? – вскипела Ника. – Как мы поедем к матери Франсуа, если он мёртв?
– Ну а Женя? – удивился Андрей.
– Ты думаешь, она сына родного не узнает? И даже если не узнает, думаешь, он поймет хоть одного слово по-французски?
– Так или иначе, билеты мы должны забрать, – рассудительным тоном произнесла Даша. – Жене не обязательно с ней говорить. Осталось придумать причину, заставляющую Франсуа молчать.
– Я, конечно, извиняюсь, – смущенно добавил Андрей, уставившись на даму в хиджабе. – Но давайте, этот вопрос решать без свидетелей.
– Пойдёмте, хотя она всё равно ничего не поймёт, – усмехнулась Ника, вынырнув из павильона.
Последний весенний вечер подарил лёгкую прохладу. Троица возвращалась на Сакро. Андрей не скрывал радости. Теперь он понимал, что нужен здесь и сейчас, что может быть полезен. И дело далеко не в каком-то там камне.
Встречи Родриго и Русланы стали более частыми. И Рами этого не замечал или, по крайней мере, старался не замечать. Хотя и в верности никто никому не клялся. Но водитель всё чаще стал делать госпоже Тимошенко недвусмысленные намёки, признавался в любви, разве что под венец не звал. И позвал бы, если б не был уверен в чётком и бескомпромиссном «нет».
– Вези меня в офис, мне срочно нужно к юристу Рами.
– Зачем это? С ним тоже спишь? – поморщившись, спросил Родриго.
– Нет, ну это невиданная наглость, ему платят, а он хамит, – фыркнула Руслана.
– Платят мне за перевозку из пункта «А» в пункт «Б», так что претензия не принимается. Так что, изменяешь мне с ним?
– Эй, водила, тебя несёт не в ту сторону! – повышала Тимошенко тон голоса, чувствуя, как от гнева начали пульсировать виски. – Я тебе ничего не обещала! Да и ты его видел? Мелкий лысый толстенький еврей! Ты за кого меня принимаешь?
– Ой, да ты антисемитка, – посмеялся Родриго. – Ну и Рами отнюдь не худышка.
– Если не хочешь получить от Августа пулю в лоб, давай закончим этот разговор!
– Всё, молчу-молчу, – побледнел Родриго так, что его природная смуглость чуть ли не сошла на нет.
– Вот и чудно. Можешь пока тут подождать, я ненадолго.
Руслана вошла в здание, поднялась по винтовой лестнице к лифту, нажала на кнопку «5» и устало вздохнула. И стоило Тимошенко переступить порог офиса, по взгляду юриста она поняла, что тот ждал уже давно. Он встал из-за стола и подлетел к Руслане.
– Магнус!
