В подземельях города что-то случилось. Вырвавшиеся наверх бомжи, обезумевшие от страха, обожжённые, толкуют о каких-то «белых призраках». Город наводнили спецслужбы. Официально объявлено: эпидемия неизвестной болезни. И только тележурналист Сергей и бомж Профессор знают, в чем дело: идёт схватка двух мощных политических кланов. А они, точно песчинки, угодили между этих двух жерновов. Но такая участь им не по нутру. Они твёрдо намерены попортить кровь и той, и другой кодле. Когда находишься между двух огней, главное — вовремя пригнуться.
Видите ли вы сны?
Если да — это первый признак начинающихся у вас отклонений, это своего рода галлюцинации. Маленькие живые картинки, возникающие перед глазами, как только вы засыпаете. События, когда-то происходившие, события, не происходившие никогда, и события, которые вообще не могут происходить. Большинство из нас страдают этим. К некоторым видения приходят с пугающей регулярностью. Каждую ночь, хотя их это совсем не настораживает. Мы расслаблены и апатичны.
Человечество сходит с ума, вырождаясь и деэволюционируя. Мы медленно сползаем опять к уровню планктона…
Сергей Крутин, считавшийся одним из самых многообещающих операторов телекомпании «Прайм-TV» и лишь год назад разменявший первую четверть века, не страдал галлюцинациями. Никогда. Ни днём, ни ночью. Хотя должен был бы. Сергей не помнил, видел ли он сны раньше, в той жизни. Но с момента, когда Крутин пришёл в себя на скрипучей койке в военном госпитале, видения ни разу не посетили его.
Правда, порой ребята из их съёмочной группы, которых уничтожили там… Или те, кто вырвались и которых убирали уже здесь, одного за другим, — так вот, те ребята пытались пробиться к нему, докричаться, чтобы предупредить. Но это не галлюцинации и не бред. Просто они были из тех, которые рядом. Они не могли уйти, бросив его. И изо всех сил пытались помочь. Потому что он последний. И его хотели убить так же, как и их всех.
Но об этом Сергей знал и без посторонней помощи. И он отнюдь не собирался облегчать Конторе задачу. Наоборот, он был полон решимости сделать все возможное, чтобы им помешать. Старая поговорка, «кто предупреждён, тот вооружён», явно не лишена смысла. Сергей предпочитал делать вид, что он никого не замечает, ни о чем не догадывается и в целом «живёт как все», В конце концов, это только наблюдение, топтуны. А вот когда появятся те… Тогда, господа, мы и начнём нашу игру. И почему-то ему казалось, что игра будет не такой короткой, как, возможно, планировали невидимые руководители «наружки».
Крутин предпочитал называть их «Конторой» из-за недостатка информации. Он не знал точно, кто они. Может быть, это одна из государственных служб. Может быть, военные. Может быть, даже частная структура. Он не знал. Одно несомненно — они были сильны и располагали большим количеством людей и неограниченными возможностями.
Вот и сегодня, проснувшись, Сергей первым делом подошёл к окну, чтобы оценить обстановку. Одного взгляда, брошенного через прозрачный тюлевый занавес, достаточно, чтобы понять — все по-прежнему. Во дворе примостилась жёлтая цистерна с надписью «Молоко», к которой выстроилась очередь с бидонами и банками. Пока раздатчица обслуживала население, водила стоял, привалившись спиной к борту машины, и покуривал, лениво ощупывая взглядом окна их дома.
Раньше, до начала событий, этой машины не было. Теперь она появлялась здесь регулярно. Раздатчицы иногда менялись, но водитель был всегда один и тот же.
Среднего роста, полнеющий, в старой кепке, куртке из плащёвки со следами машинного масла, из-под которой виднелся коричневый шерстяной пиджак. Типичный шоферюга, настолько типичный, что другого такого, пожалуй, в природе не существует.
Один раз, смеха ради, Сергей нашёл замызганную литровую банку, сполоснул её под краном и спустился к ним. Водитель, заметив его, сразу поднял капот и начал копаться в моторе. Женщина молча наполнила тару и отсчитала сдачу, старательно не поднимая глаз. Он поднялся наверх и вылил молоко в раковину.
Хотя, конечно, глупо предполагать, что из-за одного человека они собирались отравить весь дом.
Та-ак. Кто у них там ещё? Степан Ильич уже занял свой пост на скамейке. В зубах «беломорина», рядом бидон с молоком. Сергей знал его всю свою жизнь.
Бывший зам-начцеха жил на той же лестничной площадке напротив него. На чем они сумели его взять? Хотя понять, конечно, можно. Дети, внуки. Мало ли рычагов? К тому же Ильич — человек старой закалки. Из тех, кто по предъявлении соответствующего удостоверения начинает стучать самозабвенно и с полной отдачей.
Ага, вон там что-то новенькое. Серая иномарка, замершая у детской площадки. Модель отсюда не разобрать, но вроде бы «Ауди». В салоне два человека. Не выходят и не уезжают. Просто сидят. В голове Сергея шевельнулась мысль, может быть, это те? Но нет. Тех он бы почувствовал сразу. Не мог Крутин сказать, откуда ему это было известно. Он просто знал. Когда они появятся, он их почувствует.
Значит, тоже наблюдение, мать их. Контингент Конторы делился на две группы — постоянную и сменную. Постоянная — это понятно, а вот в сменной были задействованы разные люди: бабушки с авоськами, парочки, рабочие, мятые субъекты, работающие под алкашей. Может быть, не всех, но большую часть из них Сергею удавалось выделить. Он называл их «хамелеонами» за умение сливаться с окружающими.
