Гоштов лежал на полу, откинув правую руку с парабеллумом. На желтом лице застыла злобная, жалкая гримаса.
— Жаль, застрелился гад, — процедил Печкур.
— Да, не сумели взять живым. — Дубов обвел тяжелым взглядом немецких офицеров, которые сбились в углу с поднятыми вверх руками.
