— Десант, — уточнил консул. — Выделяю тридцать человек, «Охотники» поддерживают людей с воздуха. Гарантирую, что спустя три-четыре часа после начала операции мы полностью очистим охраняемый радиус.
Где-то над вершинами деревьев ненавязчиво зашуршало — невидимый диск поднялся выше и полетел на северо-запад, к городу. Я быстро распутал поводья Карасика, Вильрих последовал примеру.
Только я поставил ногу в стремя, как вечно флегматичный мерин будто взбесился. Карась поднялся на дыбы, тоненько, с привизгом заржал, отбросил меня в сторону и галопом ринулся в лес, в темноту. Жеребец Вильриха рванул вслед.
— Чер-рт, — прорычал принц, прыгая на одной ноге. — Скотина, по колену копытом саданул! В чём дело?
По моим рукам, шее и спине пробежала знакомая дрожь, нечто наподобие воздействия статического электричества — предчувствие нешуточной опасности. Над головой тускло взблеснуло, я поднял взгляд и увидел золотистые капли, медленно-медленно стекавшие с небес. Две, пять, семь… Напоминает огненный дождь.
Первая «капля» ударила в той стороне, куда улетел лацианский корабль. Не рядом с городом, а по нашу сторону реки, южнее русла Римавы. Ослепляющая вспышка, грохот, вершины деревьев колыхнулись.
Что это может быть? Норикианские фрегаты? Они же покинули орбиту Меркуриума!
Второй сполох совсем рядом, не больше чем в километре. Ударила волна обжигающе-горячего воздуха, над лесом встала огненная стена, приближающаяся со скоростью урагана. Тактический ядерный удар? Нет, я бы почувствовал всплеск гамма-излучения, появляющегося при взрыве!
— За мной! — взревел я, понимая, что промедление станет фатальным. — Схватил Вильриха за ворот, толкнул вперёд. Ревущий пламенный вал приближался, стало трудно дышать. — Быстрее! Сдохнем ведь!
Ихнее высочество не сплоховал — припустил как заяц, напрочь позабыв об ушибленном колене. Инстинкт самосохранения на высоте.
Для того чтобы настроиться на точку сингулярности, оставались мгновения — на мне начала дымиться одежда, казавшийся жидким огонь залил поляну. Я успел поймать ладонь Вильриха, определил затвержённое раз и навсегда направление и нырнул в Лабиринт.
Слегка закружилась голова. Есть переход.
— Матерь Божья, — только и сказал остиец, повалившись наземь. Выдохнул, похлопал ладонями по тлеющим суконным штанам, загасив ползущие по ткани искорки. — Пан Николай, где мы? Другой мир? Что произошло?
— Не знаю, — сквозь зубы процедил я. — Одно могу пообещать твёрдо: кое-кому за это придётся ответить. Я человек не злой и не мстительный, но всему есть предел!
— Не вы один такой, — прокряхтел Вильрих фон Зоттау. — И всё-таки что это за место?
— Земля.
— Земля?!.. Настоящая?
— Единственная.
