Рут хватает за шкирку ополоумевшего Пирса. Она не знает, почему тахтон, сидящий в отчиме, застыл на месте, когда пули откалывают щепки от перил, разносят вдребезги оконные стёкла и выбивают из стены облачка кирпичной крошки. Погибни один тахтон, свались вниз хладным трупом, и мисс Шиммер пальцем не пошевелила бы ради его спасения. Но тело имеет ценность, оно ещё может пригодиться истинной душе Бенджамена Пирса. Во всяком случае, Рут надеется на это — и тащит, волочит тяжёлое, как мешок угля, тело через балконную дверь в кабинет.
Мэра тащить не надо, мэр смылся первым.
— Ложись!
Это лишнее. Пули, пущенные снизу, в кабинет не залетают. Но пусть лежат — мэр за плюшевым диваном, Пирс под массивным столом, Рут — на полу за портьерой. Пряча револьвер в кобуру, слушая, как на улице гремят выстрелы и стрекочут пули, пытаясь улечься поудобнее, Рут Шиммер узнаёт, почему Вильям Джефферсон стрелял в неё.
Ну да, конечно. Ничего удивительного.
Всё складывается воедино.
Седло вместо головы. Губная гармошка. Лодочник на реках Огайо. Опасный взгляд угольщика. Пастор, труп Красавчика Дэйва. Безумный коктейль обретает вкус и крепость.
Четырнадцать лет назад.
Прошлая ночь.
Что сказал Пастор преподобному Элайдже над телом Красавчика? Что он сказал, когда Рут тряслась, как в лихорадке, слушая его слова?
«Вы идиот, брат мой. Человек, у которого вместо головы седло. Теперь он точно ничего не скажет. Он будет упираться до последнего. Ленивый мул сговорчивей, чем он сейчас…»
Там, у церкви, похожей на призрак, в ночной тишине, оглушительной после грома выстрелов, Рут вздрогнула от этих слов. Она уже слышала их — в юности, сломанной пополам тремя предприимчивыми мужчинами: главарём, хлыстиком, дробовиком. Если бы не папа, не отчаянный Роберт Шиммер, чьего огня хватило на двоих и не осталось на третьего, самого быстрого и сообразительного из банды…
Хлыстик мёртв. Дробовик мёртв.
Главарь выжил.
Ты слепая кротиха, мисс Шиммер. Всё, на что ты способна, это греться на солнышке. Джефферсон узнал тебя первым, прими и проглоти.
Четырнадцать лет прошло.
Ничего не докажешь. Теперь он честный бизнесмен и добропорядочный владелец шахты. Взял себе чужое имя — какого-нибудь знакомца из другого штата, умершего от болезни вместе с семьёй. Почему знакомца? При необходимости надо суметь рассказать что-нибудь из прошлой жизни. Если что, Джефферсон с лёгкостью достанет из жилетного кармашка серебряные часы с дарственной гравировкой: любимому мужу от любящей жены. Перстень с вензелем, разные мелочи. Всё чисто, не подкопаешься.
Бандит?
Твоё слово против его слова.
А если тебя застрелить, подруга, так и твоего слова не прозвучит. Он узнал тебя, он уверен, что ты пришла по его грешную душу. Рут Шиммер по прозвищу Шеф? Сама подумай, за кем ты ещё могла явиться в Элмер-Крик, если не за Вильямом Джефферсоном?
Сходи, переубеди его. У него теперь нехватка пальцев, но на левой руке остался средний, чтобы показать тебе.
Все против всех. Твой недавний конфликт с Пастором. Мэр, индейцы, Пирс. Угольщики против нефтяников. Китайцы против демонов. Горожане против любого, кто угрожает покою в городе. Красавчик Дэйв целится в проповедника. Горбатый Бизон сидит в тюрьме, шошоны придут за вождём. И вот — Вильям Джефферсон, убийца твоего отца.
Случайная встреча через годы и годы.
Слова убийцы в устах Пастора.
