Улыбается во всё лицо. Да он просто угорает надо мной. Ничего не отвечая, продолжаю движение к дому мимо мотоцикла.
Лебедев резко вскакивает и одёргивает меня за руку.
– Вика, куда же ты? Вернись, я всё прощу! – разворачивает меня и опускается на колени. – Буду готовить, убирать, не доставать звонками и делать минетики каждый день! А нет, стоп, минетики это из другой песни, у тебя же нету… – дёргает меня за ремень на штанах, заставляя сделать шаг к себе. Засовывает ладонь мне между штанов. – Ну что-нибудь другое буду делать.
– Антон, прекрати! – пытаюсь убрать его руку. – Это не смешно.
– А ты думаешь, мне было смешно после твоей смс? Или мне было смешно, когда я с пакетами еды ходил по открытому пустому дому и двору, совершенно невкуривая куда ты исчезла? Или когда каждый мой звонок сбрасывался автоматом? Как думаешь, мне было весело?
– Слушай, не строй из себя покинутого возлюбленного с разбитым сердцем. Не прошло и дня, как ты нашёл утешение в объятиях Агаты. Я вас видела.
– А разве ты сама не отправила меня к другим свободным девушкам?
– А ты и пошёл.
– Ну пошёл, и что? Тебе-то уже какое до этого дело?
– Никакого. Просто оставь меня в покое.
– Хорошо, я оставлю, – он встаёт и отряхивает колени. – Если ты скажешь правду.
Обхватывает меня руками и прижимает к себе.
– Я её уже сказала, – выдыхаю ему в грудь, пытаясь освободиться.
– Нет. Ты не вернулась к Олегу, ни с кем не встречаешься, и я ума не приложу почему ты от меня сбежала, когда, казалось бы, нам было хорошо вместе. Правда, Вик, тем и отличается, что после неё появляется ясность. Может я сделал что-то не так, или ты нашла странную порнуху под диваном (если так, то она не моя). Или тебе попался просроченный сникерс, которым ты отравилась и решила, что это я специально. Или тебе кто-то позвонил, угрожал или рассказал обо мне страшные вещи. Да даже если я просто членом не вышел, я не обидчивый, пойму. Но разве я не заслуживаю хоть немного ясности?
Он отпускает хватку и пытается поймать мой взгляд.
Не оставит он меня в покое, если узнает правду. Уверен в своей непогрешимости и готов меня в ней убеждать. Просто я глупая такая никак не хочу рассказать, какие непутёвые тараканы меня грызут. Расскажу – и он их всех передавит. Антон ведь не может быть ни в чём виноват, он безупречен и всегда прав. С Агатой их видела? Так я ж его послала, он и пошёл, какие претензии? Папу убил? Так ещё выяснится, что он сам напросился. Нет уж, спасибо.
– Так хочешь правду?
– Да, – уверено говорит.
Ну ладно, Антон Вячеславович, как там ты научил в первую встречу? Прям, актёрский талант во мне раскрыл.
– Умом ты не вышел, Антон, – говорю.
Он прищуривает глаза, явно теперь настроившись слушать меня внимательно. И я продолжаю.
– С членом всё в порядке, а вот дважды два сложить не можешь. Сам же меня спрашивал, что я делаю с тобой, если мне нравятся такие, как Олег. А ответить сам не смог? Да развлекалась я с тобой! Олег мудак ещё тот оказался, но есть и другие. А с тебя что взять? Ни машины, ни квартиры, ни богатых родителей. Зачем мне с тобой отношения? Ноги на мотоцикле морозить да по брошенным домам отогревать? Тебе даже боксёром уже не стать!
Сказала всё и выдохнула от облегчения. В театральный я зря, по ходу, не хотела в детстве. Вжилась в роль так, что до сих пор не выйду. А у Лебедева глаза почернели… лицо каменное, ни один мускул не шевелится…
Кажется, с последним я переборщила…
Открываю рот, чтобы выдать хоть какое-то извинение, но не успеваю начать говорить. Антон резко разворачивает меня, оставляя болезненные отпечатки пальцев на плечах, и жёстко прикладывает грудью на сиденье мотоцикла.
– Что ты делаешь?! – кричу. – Что ты задумал?!
– Заткнись, – говорит, зажимая мне руки за спиной, и расстёгивает бляшку на ремне моих брюк.
– Я не согласна! – визжу. – Прекрати! Это не по правилам!
– А разве ты не слышала, для чего существуют правила? – закончив с ремнём, спускает мои штаны вместе с трусикам к коленям. – Не волнуйся, на сухую не пойду, член жалко. Сейчас я тебя сделаю согласной.
Задирает мою водолазку с лифчиком, обнажая грудь. Но не прикасается к ней. Голые соски теперь трутся о грубую кожу сиденья мотоцикла, а его ладонь шлепком ложится на мою попу.
– Остановись, я буду кричать!
– Да хоть оборись.
– Антон, пожалуйста, не надо, кто-то может увидеть.
– Мне плевать.
Он засовывает палец сразу в дырочку между моих ног, заставляя взвизгнуть от болезненных ощущений.
– Мне больно!
Он наклоняется и говорит на ухо:
– Мне пле-вать.
Палец двигается внутри меня, обволакиваясь откуда-то взявшейся влагой. Теперь эти скользящие движения не доставляют боли.
– Течёшь как шлюха, – опаляют спину жёсткие слова любимого, – Забыл, ты же и есть шлюха. Просто начинающая.
Палец выходит из моего лона, и я слышу молнию ширинки.
– Антон, прошу тебя, остановись… – молю я.
– Нет, котёнок. Сначала, мы как следует развлечёмся. Не всё же тебе одной.
Член без церемоний проникает в предательски влажную щелку. Я закусываю чуть не вырвавшийся стон. Ощущаю ягодицами прикосновение его бёдер. Толчки…
