Закрываю изнутри на засов и, присвистывая, прохожу в центральный зал.
– Каких людей пустила к нам охрана! – приветствует вальяжно восседающий над остальными Рама.
– Я ж тебе сказал, – толкает его в бок Татар. – Молот не просто так шепнул не разбегаться.
– С чем пожаловал на наш пикник на обочине жизни, московский студент?
– Да решил напомнить, кто тут царь зверей, – говорю.
– Ох, какое громкое заявление! – говорит Рама. – Видел твой бокс по телику. Жалкое зрелище. Тебя там драться разучили по ходу.
– А вот и проверим, – снимаю куртку. – Или ты пас? Устал, наверное?
– Неее, я сегодня как раз не дрался. Считай, для тебя себя берёг.
Рама соскакивает с подиума и приглашает меня на арену.
Я прохожу в огороженный решёткой квадрат. Рама закрывает за нами ворота. Я смотрю вверх на подвешенные к решётке орудия, разрешённые к применению, если ты до них достанешь. Запоминаю, где находится в доступе излюбленная Рамой палица, чтобы его к ней не подпускать. Он с ней особенно жесток.
Неожиданный удар со спины по коленям сбивает меня с ног. Рама тут же набрасывается сверху, сжимая шею.
– Добро пожаловать в клетку, боксёр.
Перекидываю Раму через себя и вскакиваю на ноги.
– Спасибо за урок, – говорю.
– Ну, а что ты расслабился, – в один прыжок Рама дотягивается до палицы.
Чёрт, прям к ней его и кинул. Точно, расслабился.
Идёт в нападение, размахивая острой дубиной. Отступаю к решётке. В спину впиваются колючки проволоки. Прогибаюсь ниже удара и обхожу его сзади.
Бью ногой в спину, толкая лицом на проволоку. Блокирую руку с палицей, вжимая в колючки.
Иглы впиваются в кожу. Рама с усилием отрывает руку, я бью по ней, резко насаживая снова на колючую проволоку.
Хлещет кровь, его кулак разжимается, и палица падает на пол. Отбрасываю её ногой в противоположный угол. Раме удаётся развернуться и яростно наброситься на меня.
Рама настоящий зверь, дай ему волю, он бился бы насмерть.
Блокирую его удары, наношу между ними свои. Живот, бока, челюсть. Медленно, но верно изматываю и подкашиваю зверя. Он всё свирепеет. А свирепый зверь – глупый зверь.
Я тактично отступаю в направлении брошенной палицы. Её кажущаяся доступность пьянит и манит его. В какой-то момент он открывается и подпускает меня слишком близко. Подбиваю ему колени, захватываю с пола орудие и, в моменте оказываясь у него за спиной, приставляю к горлу.
– Одно движение и ты труп, – говорю.
– Добро пожаловать домой, Лебедь, – улыбается он.
После обильной заливки перекисью Раме бинтом заматывают руку. Меняют уже второй бинт, который тут же становится красным.
– А если это всё-таки вена? – ноет он.
– Да не вена это. Артерия просто, не ссы, – говорит Татар, взявший на себя роль доктора.
– Шутник, блядь.
– А где Алик? – спрашиваю я.
– Нет больше его. Передоз.
– Он торчал разве?
– Хрен знает, – Татар пожимает плечами. – Ну, он барыжил. Это ты запрещал, а Кибе хоть весь город посади. Больше торчков, больше денег.
– Ясно. Как дела вообще?
– Отстой. Все кто с тобой работал не на хорошем счету. Работы нормальной не даёт, ещё и с клетки процент урезали. Хочешь денег – иди толкай дурь. Пофиг, кто ты, и чем раньше занимался.
– Нужно больше дури! – стебётся Рама, размахивая руками.
– Я смотрю, закупорилась твоя вена?
– Да, походу всё-таки артерия была, – улыбается он.
– Нагнуть Кибу хотите?
– Так и думал, что ты не просто так вернулся.
– Так хотите или нет?
– Терять почти нечего. Излагай.
– Хочу его захватить вместе с ноутбуком в чемоданчике. Заставить деньгу с одного оффшорного счёта на другой перекинуть. Денег нормально возьмём, вам на безбедную старость хватит. Только мне помощь с охраной нужна.
– У Кибы много охраны. И вооружена она до зубов.
– Я знаю, как подловить его с минимумом. Подобраться смогу так, чтобы подмогу не вызвал. Но двух-трёх охров вам нейтрализовать надо. Только условия – нейтрализовать без мокрухи.
– Ты ещё скажи, что Кибу после этого в живых оставишь.
– Оставлю, конечно.
– Бля, Лебедь, нет. Твой пацифизм тебя до добра не доведёт. Живой Киба такую хуйню никогда не простит. А мёртвым деньги не нужны.
– Возьмём с него компромат в качестве гарантии. Ноут с доступом ко всем данным у него с собой будет.
– Так он тебе его и даст.
– У него выбора не будет. Жить захочет, сам всё предоставит. А дальше по классике – данные на отложенную отправку, если с кем что случится.
– Прям как в кино.
– Там и подсмотрел.
– Да кому на него компромат сдался? Полицаи в доле и так всё знают, твой так называемый компромат показывать некому.
– Поверь, есть менты другого эшелона, которые будут рады наконец получить на Кибу достойный компромат. И Киба тогда не откупится и он это знает. Сядет до конца жизни.
