Чёрный лебедь полностью

На протяжении многих лет политика США на Ближнем Востоке строилась на признании того факта, что главным стратегическим союзником Вашингтона в регионе является Израиль, а союзнические отношения с суннитскими монархиями Персидского залива позволяют Америке не только сохранять лидирующие позиции в регионе, но и влиять на ценообразование на мировом рынке углеводородов.

44‑й президент США Барак Обама предпринял беспрецедентную попытку изменить эту обкатанную модель, инициировав так называемую «иранскую разрядку», в ходе которой с Исламской Республики Иран была снята большая часть экономических санкций в обмен на свертывание военной ядерной программы. Соглашение по «ядерной сделке» с Ираном было встречено в штыки в Конгрессе США, причем не только республиканцами, но и частью демократов. Поскольку оно подпадает под определение международного договора, конгрессмены настаивали, что «ядерная сделка» должна быть ратифицирована на Капитолийском холме (а при подавляющем большинстве противников иранской разрядки ратификация была заведомо обречена на провал). Одним из главных оппонентов сделки был глава сенатского комитета по международным делам Роберт «Боб» Коркер‑младший, пригрозивший подготовить законопроект, обязывающий президента провести оглашение через конгресс. Администрация Обамы в ответ заявила, что президент наложит на такой законопроект свое вето. Аналогичной была реакция Белого дома на проект резолюции о неодобрении соглашений по иранской разрядке, подготовленной председателем комитета по международным делам нижней палаты конгресса Эдом Ройсом в августе 2015 г. Тогда Обама не сдержался и назвал республиканцев «сумасшедшими». Соглашение с Ираном работает, но, по сути, висит на волоске — следующий хозяин Овального кабинета может отменить его одним росчерком пера.

Трамп изначально выступал с резкой критикой курса Обамы на разрядку с Ираном. В антиобамовском запале он дошёл даже до оправдания необходимости вмешательства США во внутренние дела Ирана во время т. н. «зеленой революции». «Если бы Обама в самом начале «зеленой революции» выступил в поддержку протестующих, режим Ахмадинежада можно было бы легко свергнуть и сегодня Америка была бы избавлена от самой серьёзной проблемы»[229]. Обратим внимание на этот редкий для Трампа пример поддержки им доктрины гуманитарного интервенционизма: он объясняется тем, что «иранская угроза» видится Трампу вторым, наряду с исламским терроризмом, глобальным вызовом национальной безопасности США и, шире, — мировому порядку.

В иранском вопросе Трамп неожиданно находит точки соприкосновения не только с гуманитарными интервенционистами, но и с неоконами — как и они, Трамп в 2011 г. заявлял: « Главной и первой целью Америки в ее отношениях с Ираном должно стать сведение на нет ядерных амбиций этой страны. Позвольте заявить это с предельной откровенностью, поскольку я знаю, как добиться цели: ядерную программу Ирана необходимо прекратить — причём любыми средствами». При этом, как и неоконсервативные стратеги, под «любыми средствами» Трамп имел в виду не только инструменты гибридной войны, такие, как кибератаки, но и нанесение бомбовых ударов по предприятиям по обогащению урана (он ссылается на опыт Израиля, разбомбившего реактор в Оссираке в 1981 г. и в 2007 г. в Сирии).

В 2015 г. Трамп дополнил иранский раздел книги «Время проявить жёсткость» важным дополнением: