И если Лорио торгует этими роскошными книжками… Значит, ему доводилось хоть раз, хоть один раз бывать в Венисальте! Но тогда был момент, когда его сердце билось здесь… А это значит… Неужели…
Агата зажмуривается изо всех сил. Вот руки слепого Лорио – с длинными прекрасными пальцами, которые, казалось, умеют на ощупь различать обложки книг. Вот его всегда отглаженная черная рубашка с длинными рукавами (ох, Агата, ты могла догадаться уже несколько дней назад!). Вот маленькая золотая серьга в его левом ухе – маленькая золотая серьга с синим камнем (с синим камнем, Агата!). Вот его глаза – белые, как молоко. Вот…
Что-то задевает Агату по лицу, легко и осторожно. Вздрогнув, Агата резко распахивает веки. Маленький зеленый ресто с белыми, как молоко, слепыми глазами сидит перед ней – маленький зеленый ресто с таким знакомым лицом.
– Это вы, майстер Лорио? – глупо спрашивает Агата и тут же сердится на себя. «Сейчас он скажет „нет”, – думает она, – я только теряю время».
– Да, – вдруг шепчет ресто и кивает.
От неожиданности Агата уставляется на ресто и не знает, что сказать. Это не Лорио? Но тогда кто? Что происходит?
– Вы… Э… Вы ресто майстера Лорио, торговца книгами из переулка Трех Влюбленных? – осторожно спрашивает она.
– Да, да, – шепчет ресто и снова кивает.
«Я сейчас и правда рехнусь, – с тоской думает Агата. – Он не Лорио. Он больше не торгует книгами. Его лавка переехала из переулка Трех Влюбленных. Что тут творится?»
«А вдруг он почему-то говорит тебе правду? – вдруг с усмешкой перебивает Агату ее внутренний голос. – Попробуй-ка, придумай, как его проверить!»
– Я когда-то попыталась купить у вас «Белую книгу недостоверных историй», такую роскошную, а моя мама сказала, что для этого нам придется продать дом, – говорит Агата. – Да?
– Да, да, – кивает маленький ресто и прикрывает белые глаза.
Агата говорит:
– Меня зовут Агата. Да?
– Да, да, – кивает маленький ресто.
И тогда Агата растерянно спрашивает:
– Лошадка, – шепчет ресто слепого Лорио. – Лошадка, и корзинка с фруктами, и навьюченный ослик, и лилия, и муриош с переплетенными рогами, и снежинка, и саночки…
– Амулеты? – изумленно говорит Агата и сует руку в карман. Она и думать забыла про амулеты.
– Амулеты, – шепчет ресто, – амулеты. Мы всегда говорим правду человеку, у которого есть амулет святого Торсона.
Агата сжимает кучку крошечных амулетов в кулаке. Двести семьдесят две фигурки, всего двести семьдесят две. Но… «Нет-нет-нет, – говорит себе Агата раздраженно, – здешние дела – не мои дела. Мне нужно просто выбраться отсюда, мне надо думать о маме и папе, мне надо попасть на пятый этаж, мне надо в город Азувим, мне нужен зверь левитан, мне нет дела до… до…»
– Значит так, – говорит Агата и осторожно берет ресто за хрупкое зеленое крыло. – Вы ведь монах святого Торсона, правда, майстер Лорио?
Ресто опускает крошечную голову.
– Да, да, – тихо шепчет он.
– Тогда у меня к вам очень-очень много вопросов, – твердо говорит Агата.
Агата не успевает толком объяснить сестре Марии ничего, совсем ничего, потому что когда они со слепым ресто заканчивают разговаривать, уже совсем утро, и сердце у Агаты колотится, и счет идет на минуты. Она просто стягивает у Марии с шеи зеленый шарф и ссыпает в него все амулеты – все, кроме одного, крошечного морского кабанчика, так похожего на кабанчиков из ее ночного фонаря в детской. Мария смотрит на Агату огромными удивленными глазами.
– Раздайте всем, – поспешно шепчет Агата. – Раздайте всем – и ресто будут говорить правду, и давайте всем, кто будет приходить сюда, только, ради бога, монахи не должны знать, понимаете?
Мария медленно кивает – видно, что она пока не понимает ничего, но Агате не до нее; она сует Марии в руки полный амулетов шарф и резко оборачивается: страшно скрипят входные камни, раздвигается стена. Входят монахи с алебардами, а за ними идет брат Ги – маленький, низенький, едва не наступающий на подол собственного платья.
В Библиотеке повисает тишина, и, пока брат Ги молча молится, опустив голову, ничто не нарушает этой тишины, только там, среди серых стеллажей, тихо бормочет и всхлипывает кто-то из алых братьев – наверное, несчастный брат Кассо, вечно беседующий с ресто своих сестры и брата, погибших во время Восстания Воров. Брат Михаил рассказал Агате, что брат Кассо отказался в тот день пойти с ними штурмовать Худые ворота, а теперь не может себя простить.
– Доброе утро, зеленые братья, доброе утро, сестры! – говорит наконец черный брат Ги. – Да узрит святой Торсон ваши честные дела и да ниспошлет вам исцеление!
Стоящие рядом с Агатой сестра Мария, и сестра Оттавия, и брат Мелий нехотя откликаются:
