Мобильный Купера лежал у него в сумке, так как оставлять его в машине было небезопасно. А номер Хелен он помнил наизусть.
— Ты иди переодевайся, Диана, — сказал он девушке. — Я предупредил сэнсэя Хьюза. Иди и разогревайся. А мне надо позвонить. Это займет несколько минут.
— Ну хорошо. Как скажешь. — Было видно, что Фрай удивлена.
Воздух в раздевалке знакомо пах потом и мылом. С одной стороны там стояло три ряда металлических шкафов для личных вещей членов клуба, а с другой, по направлению от двери к стене, была прислонена макивара, тренажер для отработки ударов.
Прислушиваясь к гудкам телефона, Купер начал раздеваться. Одной рукой он расстегнул рубашку и стал раскатывать ги, свободный белый костюм, без которого нельзя было входить в тренировочный зал. Тот был завязан коричневым поясом, отличительным знаком ученика, который уже дошел до четвертого уровня. Всего на один уровень ниже многочисленных данов[105] мастеров, обладавших черным поясом…
Телефон мисс Милнер звонил так долго, что полицейский почти уже решил разъединиться.
— Алло? — услышал он наконец.
— Хелен?
— Бен? Вот уж сюрприз так сюрприз! Второй раз за день… Ты едва меня застал. Я уже убегаю.
— Ну… И куда же? В какое-нибудь интересное место?
— Турнир по дартсу в Ассоциации учителей и педагогов, можешь себе представить? — рассмеялась девушка. — Мы с командой путешествуем по местным клубам и пабам и собираем деньги на благотворительность.
— Не знал, что ты играешь в дартс.
— А я и не играю. Думаю, меня берут в качестве бесплатного клоуна.
— Я тебя не задержу. Просто хочу спросить кое-что еще. О Вернонах…
— Слушаю тебя.
— Эти вечеринки в «Вершине»… Мне показалось, ты сказала, что твой отец знал о них?
— Ну да. Его туда приглашали. Вернон решил, что пригласить его вместе с мамой будет классной шуткой. Па был в полном шоке. Когда они вернулись, он высказался по полной программе. Сказал, что его никогда еще не ставили в такое неловкое положение, что это самое большое оскорбление, которое ему когда-либо наносили, и все такое. Думаю, что ты задал хороший вопрос. Это ведь основная причина того, что произошло позже.
— Что ты имеешь в виду?
— Я думаю, что это основная причина, по которой Вернон позже пригласил и меня. Главной причиной был па. Грэм хотел досадить ему еще больше. Думаю, что в этом и заключалась вся мерзость. Используя меня, он издевался над па.
— И твой отец отпустил тебя?
— Он не посмел ничего сказать. Не забывай, что Вернон пригласил меня в его присутствии. Бедный папочка! Он всегда был таким трусом… Может быть, это и было самое большое оскорбление, которое он мог себе вообразить, но вот сил защитить себя так и не нашел.
— А ты рассказала отцу, что произошло, когда ты была у Вернонов?
— Ну да, и ему, и маме. Понимаешь, я здорово разозлилась. Так что не стала сдерживаться.
— И что он сделал?
— Сделал? Высказал Грэму Вернону свой протест.
— Протест? И это все?
— И не сомневаюсь, что в достаточно мягкой форме. Но ему так и не позволили забыть все это. Ни моя мать, ни бабушка с дедушкой. Уж точно не дедушка, который его за это презирает. Он считает па полным слабаком. Так что над беднягой все еще продолжают издеваться. Мне его так жалко…
— Ты что, хочешь сказать, что он испугался поставить под угрозу свою работу у Вернона? И не стал ничего предпринимать даже после такого?!
— Конечно. Боюсь, что ты этого не понимаешь, Бен, но страх потерять работу делает с мужчиной, особенно с пожилым, страшные вещи. Па думает, что если Вернон вышвырнет его на улицу, то он никогда больше не найдет работы. А работа для него — это вся жизнь. Никто из нас не хочет, чтобы он пополнил статистику самоубийств. В наши дни это случается с очень многими. Когда люди теряют работу, они теряют самоуважение и у них больше ничего не остается.
— А твой дед? Что он сказал по этому поводу? — спросил Купер. — Он не показался мне человеком, который бы удовлетворился мягким протестом.
— Да уж, только не дедушка! Он был просто в ярости. Он сказал, что если б был там, то убил бы Грэма Вернона на месте.
Голос Милнер затих, и ее друг представил себе, как в глазах девушки внезапно появилась озабоченность, когда она вспомнила, с кем она говорит и чем занимается ее собеседник. На несколько минут она забыла, что он полицейский, и думала о нем, только как о Бене Купере, своем друге. Он почувствовал, как его охватила теплая волна благодарности.
— Знаю, знаю, — успокоил ее Бен. — Это просто фигура речи. Так люди иногда говорят. Но это не значит, что они действительно кого-то убьют.
— Да нет, — слабым голосом откликнулась Хелен. — Мне кажется, что как раз он сделал бы это.
Купер прислушался к дыханию бывшей одноклассницы на другом конце провода. Эти звуки напомнили ему о том дне в Мюрее, когда он так близко стоял рядом с ней в ее доме. Он вспомнил тепло ее тела и то, как зашевелилась и поднялась ее грудь под коротким топом, когда она повернулась, чтобы закрыть входную дверь.
— Оказывается, кузен Симеон встречался с Лаурой Вернон, — заметила девушка. — А я и не знала…
— Именно поэтому он и оказался в центре расследования.
