Купер и Фрай автоматически пригнули головы и сильнее прижались к земле. Постепенно покой в лесу восстановился. Белка расслабилась и продолжила свой путь.
— Так что же произошло с твоими родителями? — снова вернулся к разговору Бен.
— Ради всего святого! Да откуда я знаю? Самое главное, я и не хочу знать. Понятно?
— А c сестрой?
Диана заколебалась. Когда она заговорила вновь, ее голос потерял свою былую твердость, а глаза опять стали смотреть в темноту, на что-то, что было видно только ей одной.
— Я не видела ее с того момента, как ей исполнилось шестнадцать. Она просто исчезла из одной из наших приемных семей и больше никогда не появлялась.
Ее голос затих, и Купер решил, что рассказ закончен. Но потом он услышал шепот, полный злобы и невысказанной боли:
— Конечно, она уже тогда сидела на героине.
Над их головами медленно пролетела стая выстроившихся клином гусей. Они хрипло перекликались друг с другом, демонстрируя свое присутствие в небе и сливаясь в единое целое, словно бы в одно живое существо, которое передвигалось как хорошо отлаженный живой механизм. Внизу, в долине еще продолжал работать одинокий комбайн. У него были включены фары, а шум и клацанье его лезвий, срезающих ячмень, далеко разносились по округе. Положение комбайна можно было определить по облаку пыли, сквозь которое в наступающих сумерках поблескивали его фары.
Фрай мечтала о том, чтобы ее воспоминания улетели вместе с гусями или чтобы они были измельчены лезвиями комбайна и исчезли в облаке пыли. Но кошмары вечно росли и колосились в ее сознании, а время их сбора все никак не наступало.
— Диана… — опять подал голос Купер.
— Ну что еще?
— Мне кажется, что это ты притащила меня к себе домой прошлой ночью.
— Кто же еще?
— Тогда… спасибо тебе.
— Не стоит благодарности. Но не надейся, что это войдет у меня в привычку. Уверяю тебя, что это была не самая веселая ночь в моей жизни.
— Понимаю.
Бен дососал леденец и протер линзы бинокля рукавом куртки.
— Хочу еще кое о чем спросить, Диана. Я почти ничего не помню о вчерашней ночи, — признался он. — Но что-то в голове у меня все-таки крутится. И вот об этом я и хочу тебя спросить. Никак не могу выбросить этого из головы.
Фрай превратилась в ледяную скульптуру, а руки и ноги у нее свело как от множественной судороги. Внутренности превратились в болезненный комок, и она отвернулась, моля Бога о том, чтобы Бен не увидел, как она покраснела. Как можно было надеяться на то, что он не запомнит этот невероятно неловкий момент? Она не представляла, что скажет ему. В голове ее воцарилась абсолютная пустота.
— Диана?.. — осторожно позвал ее коллега.
Девушка смогла только буркнуть что-то нечленораздельное, но этого оказалось достаточно, чтобы он продолжил:
— Я помню, что когда мы ехали к тебе, в машине играла какая-то музыка. Она настолько крепко по пьяни запала мне в голову, что я никак не могу от нее отделаться. Мне просто интересно, что это было — вот и всё.
— Ох, это просто смешно! — с облегчением рассмеялась девушка.
— Это была какая-то певица. Я-то все больше по «Уотербойз» и «Левеллерз»[118]… Но она тоже пела вполне прилично.
— Это была Танита Тикарам. Диск называется «Древнее сердце».
— Спасибо…
— Если хочешь, я дам тебе кассету. Ты сможешь ее переписать.
— Здорово…
И тут из кармана куртки Фрай раздался короткий звуковой сигнал.
— Вот черт! — проворчала она.
— Зачем ты вообще притащила с собой эту штуку?
Диана вытащила пейджер, отключила звук и посмотрела на номер.
— Звонит человек, с которым я пыталась связаться весь день, — пояснила она. — И вот наконец он перезвонил.
— Важный звонок?
— Это наш любитель птиц, Гэри Эдвардс.
— Так ты не забыла…
— А ты все еще считаешь, что это важно? Может быть, тогда мне лучше вернуться к машине и перезвонить ему?
— Давай, — согласился Купер, немного поколебавшись.
Диана выпрямилась и стала пробираться через россыпи булыжников в сторону парковки, которая располагалась в нескольких сотнях ярдов под ними, возле «Старой мельницы».
— Скоро увидимся, — сказала она Бену.
— Конечно.
«Черт возьми! — подумал Купер. — Как раз в тот момент, когда я собирался спросить про Хитченса…»
Он опять поднял бинокль. Теперь ему приходилось напрягать зрение, чтобы увидеть фигуры возле пикапа. Казалось, что все они склонились над каким-то листом бумаги и что-то обсуждают друг с другом, кивая, как будто решали кроссворд или что-то в этом роде.
Через несколько минут после того, как Диана ушла, Бен увидел, как две смутные фигуры двинулись в сторону от дома. Полицейский понял, что они движутся вдоль проселка, который вел с территории фермы. Третья фигура осталась и теперь стояла, опираясь на пикап.
Купер проследил, как два человека прошли через первые ворота и двинулись вдоль все того же проселка в сторону шоссе. Когда они пересекли проселок и подошли к дыре в заборе, которая выходила на тропинку, идущую на Целину, он понял, что должен идти вслед за ними.
