— И для чего же нас природа создала? — злилась Валя, — Чтобы ваших мужиков удовлетворять? Что ж вы сами не справляетесь?
— Радуйтесь, вы последние в своём роде. Дамок больше не существует. Что тебе, сынок?
Мы с Валей уставились на дверь. Там стоял светловолосый парень, сын Рины.
— Альфа велит закрыть зайку одну в комнате. Карачун позвонил, — перед матерью Никита не был смелым, даже с альфой разговаривал более строгим голосом. А здесь — волчонок.
— И что Карачун хочет? — со злой усмешкой спросила Рина.
— Нашей смерти, — спокойно ответил парень.
— Я не удивлена, — Рина подошла к одному из ящиков и достала бутылку вина. Предложила:
— Давай, Валентина, вспомним молодость. Мало ли что произойдёт в ближайшие сутки.
Валентина довольно потёрла ладони.
Их спокойствие понять можно, они прожили долгие жизни, и уже ничему не удивлялись.
5
— Как тебя правильно называть? Луиза или Лиза? — поинтересовался парень, и его рука проехалась по моей спине.
Я дёрнулась, встав к нему лицом. Замерла на верхней ступеньке лестницы и зло посмотрела на него. Никита непонимающе приподнял бровь:
— Чё дёрганная такая? — возмутился он.
— Не смей ко мне прикасаться, — пальцы на руках немели, и я сжимала их в кулаки, готовая подраться.
— Ничего, — Никита показал мне свои клыки, — Егора убьют, сговорчивей станешь.
— Когда Егор тебя убьёт, ты совсем говорить не будешь.
— Не надейся, ему всего двадцать три, это слишком мало для оборотня.
— Зато Догоде больше трёхсот, и я его родственница теперь, — сообразила я, чем отпугнула Никиту. Было видно, что он побледнел и обозлился ещё сильнее. Мотнул головой в сторону:
— Иди, давай.
Я поплелась, как каторжник, заложив руки за спину и поникнув головой. Никита привёл меня не в ту комнату, где мы ночевали, а в другую, похожую на спальню подростка. На салатовых стенах висели плакаты рок-гитаристов, была мятая кровать и диван с телевизором.
— На диван садись, — приказа Никита, и я покорно присела с края у мягкого подлокотника.
В этой комнате не было на окнах решёток. За стёклами качался на ветру хвойный лес. И высокий клён подступал близко к окнам.
Заговорил телевизор, и я вздрогнула.
— Ты вообще шуганная, — возмутился Никита. — Это Герыч тебя так гоняет?
Я ничего не ответила, когда он предложил бутылку лимонада, отвернулась.
Мы сидели молча, смотрели спортивный канал, по которому шла трансляция мото-триала. Искусные любители мотоциклов скакали на своих двухколёсных товарищах по огромным цистернам и кубам. Высокие подвески, отсутствие стандартных сидений. Я засмотрелась зрелищем. Представляла, что один из участников, Егор. Он любит мотоцикл и наверняка умеет скакать на нём, как на коне.
— Нравится? — поймал мою улыбку Никита, и я одарила его недовольным взглядом.
— У меня есть мотоцикл. Когда всё кончится, прокачу тебя. А на члене могу сейчас.
Я перестала дышать. За окном уже был оранжевый, тёплый вечер. Солнце садилось, окрашивая деревья в алые краски.
— Ты же не оборотница, — продолжал разговор Никита, подсаживаясь ближе ко мне. — Дамка. А Дамки все шлюхи.
— Отличная логика, — огрызнулась я. — Мама научила?
— Мама сама была Дамкой. Не так давно оборотниц не существовало совсем, — ответил Никита. — Девочек оборотней убивали, оставляли только мальчиков. Потому что девочки болели. А потом Лихо Нил Ильич придумал вакцину, и стали появляться чистокровные волчицы. А Дамки в расход.
Он подсел совсем близко, и я хотела вскочить на ноги, но он не дал. Схватил рукой за запястье и притянул к себе рывком. Я упала в его объятия, и у меня начались судороги. Но не так, как обычно, я вдруг стала отбиваться. Полезла в драку, во всё горло заорав.
Никита испугался моему поведению. Стал злиться и скалиться клыками, запустил мне в бёдра свои когти. А потом завалился на меня сверху, придавив своим весом.
Я слишком слабая. Мне нужно научиться бить в ответ. Я должна уметь сопротивляться, иначе каждая волчья шкура будет считать, что я доступна, и пользоваться мной.
— Никитос!
Никита скрутил мои руки и посмотрел на вошедшего. Это был крепкий мужчина, что стрелял в Олега.
— Ты еб*нулся?! Тень в доме, а ты к его бабе пристаёшь!
За окном быстро темнело. В комнате, кроме телевизора не было источников света, и глаза Никиты засияли голубым светом. Я набрала полную грудь воздуха и закричала:
— Дрё-ёма!!!
Охренели все. В комнату вбежало ещё несколько волков, Никита в ужасе отпрянул от меня.
— Дрёма мёртв, — замогильным голосом сказал парень, и вытащил пистолет из-за пояса.
— Вот и узнаешь, — с коварной улыбкой прошипела я.
— Охраняй её, из комнаты не ногой. Карачун только через двенадцать часов до нас доберётся, мы сбиваемся в стаю, — приказал крепкий боец и закрыл в комнату дверь.
— Класс, — выдохнул кровожадно Никита и посмотрел на меня. — А стая у нас огромная, и Дагода за свою пару что угодно сделает.
