– По-твоему, я тот, кто станет смотреть, как обижают девушку, и ничего не сделает.
– А это не так? – Кира разозлилась. Она и правда так думала, но пыталась придать этим мыслям более приличную, более мягкую формулировку.
– Ты думаешь, я позволил бы им перейти к делу? Что бы я позволил? Изнасиловать тебя?
– Нет?!
– Конечно, нет. Если бы разговоры зашли дальше простого предложения, они бы тебя не тронули. Просто ты справилась сама, да ещё так шикарно, что я заслушался.
– Да? – Кире снова захотелось плюнуть ему под ноги, и она еле сдержалась. – И отчего я должна тебе верить? Говорить можно что угодно. Предлагаешь мне не париться и в следующий раз проверить, как далеко ты бы позволил им зайти?
Он молчал, опустив голову. Потом вскинул её, сверкнув глазами.
– Вот, значит, как ты обо мне думаешь.
– Да, именно так!
– И насчёт Саблезуба… Ты думаешь, я… я делаю это из каких-то своих корыстных целей?
Кира кивнула.
Никита снова замолчал, а Кира вдруг почувствовала, что её повело в сторону. От облегчения, что наконец всё вскрылось. И от жара. Или от голода, кто знает?
Она закашлялась. Никита словно очнулся.
– Давай найдём воду.
И больше ни слова!
Но Кира не стала устраивать разборки – ей было плохо. Она просто брела следом за Никитой и кашляла. Словно её прорвало.
Ручей они нашли довольно быстро – уже знали приметы, по которым издалека было понятно, что есть вода. У воды росли особые деревья – заросли тех самых плюшек, которые служили им основным источником пропитания.
Там Никита развёл костёр, разогрел корни, которые они напекли вечером. И нагрел воды в кувшинах. Вроде такая ерунда – горячая вода, там же ни крошки кофе, ни одного чайного листочка, а на вкус словно что-то необыкновенное.
В горле сразу перестало першить. Кира согрелась и даже смогла проглотить немного еды.
Никита сидел напротив. Он съел вряд ли больше Киры. Довольно долго о чём-то думал, и Кира не мешала. Видимо, мысли были неприятными, выражение лица у Никиты было траурным.
Через время он заговорил.
