— Я унесу Егора, — кивает Марк и берёт на руки нашего медведя, который даже не просыпается. Поразительный талант к тому, чтобы отрубиться где угодно и намертво — у Егора есть, но вот если его всё-таки разбудить — будет плохо всем. А специально его уторкать — это сразу провальный план.
Спустя пол часа мы сидим за столом и… молчим.
Просто в тишине ловим кайф от того, что наши пальцы переплетены, что за окном снег, шумит ветер, щёлкает переключая режимы гирлянда. Я ложусь грудью на стол, утыкаюсь лбом в сгиб руки.
Хорошо… тихо.
Дом, улица, собака цокает по паркету когтями. Где-то за окном скрипит и стонет чья-то калитка. Свистит ветер, и гирлянда “тык-тык… тык-тык”.
Шумит закипающий чайник. Выключается с щелчком, и продолжает бурлить какое-то время.
Ветер: свистит.
Гирлянда: тык-тык… тык-тык…
Чайник: бурлит
Собака: цок-цок-цок.
Ветер: свистит.
Гирлянда: тык-тык… тык-тык…
Чайник: бурлит
Собака: цок-цок-цок.
Мама: засыпает.
