– Прос-сти… Мы совс-сем не хотели тебя пугать, – услышал он словно издалека странный, чуть свистящий голос.
Женщина опять смотрела ему в глаза, и лицо у неё снова было человеческим… вроде бы человеческим… только вот в коротких светлых волосах будто бы затухали крошечные огненные искры.
Кисти рук снова мучительно заныли; Флинн начал яростно растирать их пальцами, задел локтем пустую пивную кружку, и та с глухим стуком упала на покрытый цветастым персидским ковром пол.
Всё его игривое настроение словно ветром сдуло. «Это уже просто финиш, – вспыхнуло и погасло в мозгу. – Полный финиш. А ведь так хорошо всё шло…»
Когда же он снова успел так нализаться, а? В дрожжи ведь… до галлюцинаций… Отличненький вышел Хэллоуин, ничего не скажешь. Дерьмо поганое…
«Надо валить отсюда, пока ещё ноги держат, – конвульсивно подумал Флинн. – А потом сказать Фрейе, что та во всём, во всём, во всём была права…»
– Ты просто попробуй сделать это сам, – с улыбкой предложила ему длинноволосая. – Надо же, чтобы ты понял, наконец…
– Нет, вы знаете, я… мне… – мужчина встал, неловко придерживаясь рукой за перегородку ресторанной кабинки и чуть было не сорвав с неё какой-то выцветший гобелен. – Ничего у нас сегодня не выйдет, зайки… Мне надо бы… того… сегодня отдохнуть. И проспаться. Обязательно нужно проспаться…
Флинн торопливо пошарил в кармане джинсов, кинул на стол несколько скомканных бумажных купюр и, стараясь на всякий случай больше не оборачиваться, почти побежал к выходу.
– …а четыре часа назад этот полковник попытался застрелиться в собственном кабинете, – закончила Пуля. – К счастью, случилась осечка. Жена… или кто она ему там… запаниковала, естественно. Охрана сразу же вызвала спецтранспорт по своим каналам – у них у всех там, как я понимаю, есть инструкции, как поступать в подобных случаях…
На спускающемся к Неве брусчатом пандусе, покрытом рябыми от ветра лужами, было почти тихо: днём здесь постоянно толпились свадебные фотографы, но сейчас, в одиннадцатом часу вечера, только лишь увлечённо целовалась, прислонившись к парапету у самого выхода на Дворцовый мост, какая-то молоденькая парочка. Резкие порывы ветра разносили в наполненном городским шумом воздухе ледяную пыль крошечных снежинок, чувствительно покалывающих кожу на лице, и Алексу казалось, что ветер вот-вот сорвёт с массивной тумбы на краю пандуса покоящийся там уже не первую сотню лет каменный шар и столкнет этот шар прямиком в шумно плещущую под ногами чёрную воду.
– Сам понимаешь, это всё закрытая информация, конечно, – добавила Пуля, растирая себе ладонями щёки. – Гриф три креста.
Алекс отрешённо провёл пальцами по шершавой гранитной поверхности парапета и посмотрел на облитый голубовато-золотым светом, словно ювелирное украшение, шпиль Петропавловского собора вдалеке.
– Всегда поражался, как это тебе удаётся так быстро…
– У меня свои отношения с разведкой, знаешь ли, – женщина махнула рукой. – С тех ещё времён… В общем, насколько я смогла понять, он был не в себе, нёс что-то про каких-то гигантских жуков, про крылатых монстров, которые заставили его отдать чёртов плод… но кому отдать, как – ничего было не разобрать. Жена, конечно, решила, что это у него просто бред, но… кому надо, все поняли, что произошло. Образцы исчезли бесследно. Сейчас он на нейролептиках в какой-то новоафриканской спецклинике, к диалогу не способен в принципе.
– За ним наблюдали накануне?
– Пытались, да. Вся прослушка мёртвая, Алексей. У наших сигнал пропал в субботу вечером, и его так и не удалось с тех пор восстановить. А теперь и смысла нет. Охрана тоже вроде бы утверждает, что не замечала ровно ничего странного или необычного в эти дни…
– Ментальное сканирование… – полувопросительно произнёс Алекс, стряхивая с рукава пиджака налипшие снежинки.
Пуля покачала головой.
– Решето, насколько я поняла. Ни одного знакомого образа. Это если бы по свежим следам… И то, если с ним работали аккуратно, знаешь ли… Но… Ты же чувствуешь, чем всё это пахнет?
– Да… – мрачно сказал Алекс. – Очень похоже на них…
– Я одного не понимаю, – медленно проговорила Пуля. – Если бы их целью было массовое заражение, они должны были бы вести себя совсем иначе. Этот «чёртов плод» ведь даже не вирусной природы, насколько я помню…
– Слава богу, нет, – Алекс покивал. – Это грибок контролируемого действия. Хотя то, на что он способен…
Он замолчал, не договорив.
– Да что тут говорить, Пуля, когда экспериментами на ниве сельского хозяйства начинают интересоваться военные лаборатории, ничего хорошего в принципе ждать не приходится…
Они миновали ограждённые тяжёлыми цепями ростральные колонны, похожие в лучах подсветки на гигантские голографические проекции, – сидящие у их оснований белые мраморные фигуры словно распространяли в пахнущей осенним морем темноте свой собственный свет, – и, не сговариваясь, двинулись через мост на противоположный берег Невы.
