Позиционировавшаяся как оппозиция тройка левых партий (КПРФ, ОВР, «Яблоко») направляла критические стрелы против консолидированного прокремлевского альянса (активно звучала тема борьбы за социальную справедливость, попранной «антинародным режимом», кремлевской «Семьей»). Тройка сил правых («Единство», СПС, ЛДПР) выражала поддержку Кремлю и видела в противниках объединение прокоммунистических сил, неспособных к конструктивной работе и даже зовущих страну в кровавое прошлое. Каждая из сторон, таким образом, воспользовалась в своей предвыборной риторике, сознательно или нет, по-прежнему кватерниорной конструкцией. А исторические предпосылки политической, идеологической четырехчастности сложились в России значительно раньше, еще в начале ХХ в. [Степанов 1992: 89-103].
Четырем ведущим силам, т.е. разновидностям партийных идеологий, вместе с многочисленной, как и везде, группой «неприсоединившихся» отвечает наличие пяти основных политических групп. Следовательно, – во имя стабильности, самосогласованности социально-политической системы, см. выше – точно таким же должно быть количество доктринальных классовых групп. В противном случае возникает целый ряд негативных процессов, которые, впрочем, также схватываемы моделью. Именно по этой причине выше рассматривалась именно пятеричная классовая идеологема.
Названная разновидность идеологемы, разумеется, не единственная из возможных, и в работе были рассмотрены и другие. Кроме того, анализу подвергнуты структурные свойства различных классовых идеологем в общекультурном контексте.
– ------------------------------------------------------------------------------------------------
Ильичев Г. 2005. «Доведете – вилы в руки возьмем!». – Известия. №29.
Тимофеева О. 2004. Как повысить пенсию до трех тысяч евро. – Известия. № 217.
Тихонов А. 2004. Бедность как норма. – Известия. № 176.
Степанов А.И. 1992. «Прекрасная политика» // Логос: С.-Петербургские чтения по философии культуры. Кн.2. СПб. С. 89 – 103.
Степанов А.И. 2004. Число и культура: Рациональное бессознательное в языке, литературе, науке, современной политике, философии, истории. М.
Трудно преувеличить значение для социума принятой в нем классовой модели. Во-первых, такая модель служит формой представления общества о себе самом, т.е. поддерживает его самоидентификацию. Во-вторых, в той системе координат, которая задается совокупностью классов, осуществляется позиционирование ведущих политических сил, принимаются те или иные программы развития, осуществляется выбор социальной, да и далеко не только собственно социальной, политики. В свою очередь, сами классовые модели практически всегда несут на себе отпечаток тех политических сил, которые их предлагают и "продвигают" в соответствии с поставленными стратегическими задачами. В результате социально-классовая и политическая структуры оказываются теснейшим образом взаимосвязанными, на основании чего, в частности, и говорят о социально-политической системе как едином целом.
История классовых моделей уходит в праисторические глубины. Так, легендарному герою и царю Тезею приписывалось не только объединение дотоле разрозненных поселений и городов в мощный полис Афины (синойкизм), но и разделение граждан на три основные группы: евпатридов (родовая землевладельческая знать), геоморов (землевладельцев) и демиургов (ремесленников и торговцев, а также лиц свободных профессий – врачей, поэтов, философов и др.).
Согласно реформе Солона (ок. 640 – 560 до н.э.), архонта Афин, впоследствии включенного в список семи греческих мудрецов, все граждане были разделены на четыре группы согласно имущественному цензу: пентакосиомедимнов, всадников, зевгитов и фетов /1/. Реформа была направлена против привилегированного положения родовой аристократии (препятствовавшего, пользуясь современным языком, социальной мобильности, динамизму), поэтому в основание классовой модели был заложен
