Число зверя полностью

– Зебадия, если пленка в фотоаппарате засветилась, то, значит, кое-что сюда проникло. Но если следующий кадр получится, то с нами, скорее всего, все в порядке.

– Я рада, что ты подумала об этом, Дити, – сказала Хильда. – Мне совсем не хотелось бы получить дозу радиации, пока я беременна. И тебе тоже это ни к чему, милая моя.

– Тетя Хильда, в тех местах, где надо, мы хорошо защищены. На головы подействует, а на животы нет.

– Хильда, хочешь, отснимем один кадр? – предложил я.

– Нет, Джейкоб, не стоит тратить пленку.

– Как скажешь. Мое зрение, кажется, восстанавливается. Дити, давай еще один «турман».

Моя дочь выполнила распоряжение. Я ничего не увидел.

– Докладывайте! Хильда?

– Масса больших красивых звезд, но поблизости ничего.

– У меня тоже ничего, папа, но какое красивое небо!

– Ничего не обнаружено, капитан.

– Хильда, зарегистрируй этот вариант как «перспективный». Всему экипажу приготовиться к пятому вращению. Глаза зажмурить, головы опустить. Выполнять!

– Черт, куда мы попали? – ахнул Зеб.

– Возможно, именно к черту, Зебби.

– Капитан!

– Возможно, Хильда не так уж далека от истины, – ответил я. – Это нечто такое, во что я еще три недели назад не поверил бы: что-то вроде вывернутой наизнанку вселенной.

– Пеллюсидар![86] – сказала Дити.

– Нет, дочурка. Первое: мы не внутри нашей родной планеты, мы в другой вселенной. Второе: в этой вселенной действуют не такие физические законы, как в нашей. По законам нашей Вселенной внутренность полой сферы не может иметь поля тяготения. Тем не менее я вижу реку, и мы, судя по всему падаем в нее. Дити, мы в воздухе или в вакууме?

Дити покрутила ручки управления:

– Кое-какой воздух есть. Может быть, удастся лечь на него, если расправить крылья полностью.

– Так сделай это.

Дити перевела машину в планирующий полет.

– Не хочу я тут устраиваться на житье, – мрачно сказал Зеб. – Такое огромное пространство – тысяч десять километров в поперечнике. И все внутри! Здесь нет неба! Горизонта нет. Мы тут никогда не увидим ночного звездного неба. Этот свет посредине – он похож на наше солнце, но он маленький, слишком маленький. Когда мы двинемся дальше, я бы не хотел сюда возвращаться – молю того бога, который покровительствует дуракам и первопроходцам, чтобы в следующий раз мы опять оказались в пустом пространстве, а не в десятке тысяч километров под землей. Впрочем, я уж и думать боюсь, куда нас занесет в следующий раз.

– Может быть, то, что мы оказались в пустом пространстве, – это не везение, а логическая необходимость, Зеб, – сказал я.

– Что-то не понимаю, капитан.

– Ты думаешь об этой штуке как о полой сфере. Но ведь нет никаких оснований считать, что вне ее что-то есть.

– То есть как? Бесконечные миллионы световых лет твердого камня?

– Нет, нет! Просто ничего. Говоря «ничего», я не имею в виду пространство: я имею в виду полное отсутствие всякого бытия вообще. Другие физические законы – другая топология. Может быть, мы видим сейчас всю эту вселенную без остатка. Такая маленькая вселенная и пространство в ней замкнутое.

– Не могу себе это представить, Джейк.

– Дити, милая, объясни это мужу своими словами.

– Попробую, папа. Зебадия, не исключено, что здешняя геометрия требует не таких постулатов, какие действуют у нас. Тебе наверняка случалось забавляться с лентами Мебиуса…

– Поверхность только с одной стороной и одним краем. Но это ведь сфера.

– Папа хочет сказать, что это сфера только с одной стороной – внутренней. Представлял ты себе когда-нибудь мысленно бутылку Клейна?[87]

– Пытался. Заработал косоглазие и головную боль.

– Ну вот, может быть, это нечто вроде бутылки Клейна. Копаешь прямо вниз где-нибудь вон там – а выныриваешь с противоположной стороны, но по-прежнему внутри сферы. Причем эта прямая линия, возможно, короче, чем расстояние внутри. Намного короче.

– При простейших постулатах соотношение будет ноль целых три-один-восемь-три-ноль-девять, – подтвердил я. – Хотя, возможно, здешняя геометрия не так проста. Но все равно, Зеб: если допустить, что это действительно замкнутая вселенная, то наши шансы очутиться в открытом пространстве были гораздо больше, чем шанс прийти в столкновение с массой. Однако устраиваться здесь я тоже не хотел бы, хотя вид и красивый. Можно, конечно, поискать акушеров…

– Акушеров тут нет, – твердо ответил Зеб.

– Почему? – спросил я.

– Если здесь имеются люди, то у них нет развитой культуры. Вот сейчас Дити вела машину вдоль этой реки. Ты обратил внимание на то место, где в нее впадает другая река? А вон там, впереди, она впадает в море. Городов нет. Складов нет. Речных судов нет. Воздушных тоже. Никаких признаков дорог. А ведь какая изумительная местность. Следовательно, здесь не существует развитой культуры, и если какое-то население все-таки есть, то оно невелико. Кто хочет меня опровергнуть, постарайтесь сделать это в ближайшие две минуты: дольше Дити машину в воздухе без расхода горючего не продержит.