– Судя по всему, – продолжал папа, – мы им не по вкусу. Мне вот одна довольно зверского вида тварь обнюхала пятку, но тут же и смылась. Скажи, Зеб, Ая слышит лучше, чем мы с тобой?
– О,
– Можно ли запрограммировать ее радар на оповещение об опасности?
Зебадия задумался:
– Так… Сирена предупреждения о столкновении разбудит и мертвого. Если сократить радиус действия этой системы до минимума… Нет, тогда обзор забьет «травой». Мы ведь на земле. Ложные отраженные сигналы.
– Надо вычесть неподвижную картину, Зебадия, – сказала я.
– Да? А как?
– Ая с этим справится. Попробовать?
– Дити, если мы включим радар, то нам
– Я знаю, сэр. У Аи глаза по обоим бортам, на носу, на корме, на брюхе и на спинке, так?
– Так. Вот и я говорю…
– Отключи ей радар на брюхе. Боковые локаторы нам ничуть не помешают, если мы ляжем спать
Зеб изумленно уставился на меня:
– Астронавигатор, вы знакомы с моей машиной лучше, чем я. Я, пожалуй, отдам ее вам.
– Мой капитан, вы уже одарили меня всеми вашими богатствами. Я не Аю знаю лучше: я лучше знаю
Мы устроили постель под машиной, развернув спальный мешок Зебадии и уложив по бокам брезент. Тетя Хильда вытащила простыни:
– Вдруг кто-нибудь замерзнет.
– Вряд ли, – заметил папа. – Жарко, ни облачка, ни ветерка.
– Ты все-таки держи одну рядом с собой, милый. А это для Зебби. – Она положила на спальный мешок еще пару простыней и улеглась. – Спать, джентльмены. – Джентльмены выполнили распоряжение. – Дити! Все уже легли.
– Сейчас иду! – отозвалась я из машины. Потом сказала: – Привет, Ая.
– Привет, Дити!
– Введи в действие последнюю программу. Выполняй.
Пять радарных экранов зажглись и тут же потускнели до минимума; шестой, подбрюшный, не включился.
– Ты умница, Ая, – сказала я.
– Ты мне тоже нравишься, Дити. Конец связи.
– Поняла, конец связи, сестричка.
Я нагнулась, открыла багажник под приборной доской, вытащила сверток и достала клинки с портупеями. Положив их около двери рядом с оставшейся от завтрака сковородой-саможаркой из-под оладий, я выскользнула в дверь головой вперед, повернулась, не поднимаясь на ноги, взяла оружие и сковородку и поползла с ними на наше импровизированное ложе. Добравшись до места, я сказала:
– Ваш меч, капитан.
– Дити! Зачем мне меч, я же собрался спать!
– Меч нужен не тебе, а мне. Мне будет спокойнее спать, если мой капитан будет вооружен.
– Гм… – Зебадия медленно обнажил часть клинка, потом резким движением вогнал его обратно в ножны. – Глупо, конечно… но мне тоже с ним как-то спокойнее.
– Не вижу ничего глупого, сэр. Десять часов назад ты убил этим оружием
– Виноват… Признаю свою ошибку, принцесса. Дея Торис всегда права.
– Надеюсь, что мой вождь всегда будет придерживаться этого мнения.
– Будет. Поцелуй меня, пожалуйста, и послаще. А для чего этот сосуд?
– Для проверки твоей сирены.
Подарив истребованный поцелуй, я проползла мимо Хильды и вручила папе саблю. Папа просиял:
– Дити, детка, какая ты молодчина! Это как раз то, что нужно: так мне будет гораздо спокойнее. Как ты догадалась?
– Потому что это нам с тетей Хильдой так будет спокойнее. Если наши воины будут вооружены, мы выспимся всласть. – Я чмокнула папу, выползла из-под машины. – Зажмите уши!
Стоя на коленях, я швырнула сковородку как можно выше и как можно дальше, упала ничком и зажала уши ладонями. Когда сковородка влетела в зону микроволнового излучения, в машине раздался жуткий вой, который продолжался, пока она не упала на землю и не перестала катиться.
– Напомните мне кто-нибудь потом ее подобрать. Спокойной ночи!
Я заползла обратно, улеглась рядом с Хильдой, пожелала ей спокойного сна, велела будильнику у себя в голове разбудить меня через шесть часов и уснула.
Судя по солнцу, проснулась я в четырнадцать ноль-ноль, а вовсе не в четырнадцать пятнадцать, и я решила, что мои внутренние часы для Барсума не годятся. Смогут ли они «убавить ход», чтобы приспособиться к суткам на сорок минут длиннее земных? Буду ли я испытывать от этого неудобства? Вряд ли: я всегда умела засыпать в любое время дня. Я чувствовала себя превосходно и была готова к любым приключениям.
Соскользнув с подстилки, я вползла в машину и с наслаждением потянулась. Мне было хорошо! Потом открыла дверцу в переборке за задними сиденьями, достала несколько шарфов и свою шкатулку с драгоценностями, прошла вперед, в пространство между передними с сиденьями и приборной доской.
Сначала я попробовала завязать полупрозрачный зеленый шарфик на манер низа от бикини, но получилось что-то вроде детского подгузника. Тогда я сняла его, сложила уголками и заколола на левом бедре брошкой с камнем. Получилось гораздо лучше. До неприличности прилично, как сказал бы папа.
Я обмотала бедра длинной нитью искусственного жемчуга, который прекрасно смотрелся на складках зеленой ткани, и закрепила концы на брошке. Шею я украсила ожерельем из жемчуга и неограненных изумрудов – папиным подарком по случаю получения степени доктора философии.
