– Вот опять: ты нарочно называешь меня «капитаном», а я ведь уже не капитан. Ты лучше вспомни, как я пару часов назад обратился за советом к своему заместителю и получил в ответ нечто ядовитое насчет «письменных приказаний».
– Мм… Да, сэр. Я вел себя недостойно.
– Привести еще примеры?
– Не надо. Вероятно, действительно были такие случаи. Я понял вашу точку зрения, сэр. – Папа криво усмехнулся. – Что ж, хорошо, что хотя бы Дити не доставляла тебе неприятностей.
– Напротив, как раз она-то в основном их и доставляла.
Все это время я была сильно расстроена – у меня как-то не укладывалось, что Зебадия всерьез отказывается быть нашим командиром. Но теперь я была потрясена, обескуражена и уязвлена.
– Зебадия, что я такого
– Те же глупости, что и двое других, – только от твоих мне приходилось тяжелее, потому что ты моя жена.
– Но – но
– Я скажу тебе с глазу на глаз.
– Пускай папа и тетя Хильда слышат, я не против.
– Зато
У меня защекотало в носу, на глаза навернулись слезы.
– Но я должна
– Дея Торис, ты вполне можешь припомнить все инциденты без моей помощи, если будешь честной сама с собой. У тебя прекрасная память, и все это произошло на протяжении последних суток. – Он отвернулся от меня. – Должен настоять на одной вещи,
– Извини меня, Зебби.
– Хильда, я больше виноват, чем ты. Я хотел сбросить с себя ответственность. Сначала я позволил себя уговорить, а потом и вовсе перестал соображать. Возьмите хоть этот «тренировочный поход». Не помню, чья это была идея…
– Моя, – сказал мой отец.
– Может, и твоя, Джейк, но мы все уцепились за нее с ребячьим энтузиазмом. Хотели сорваться и побегать, словно ватага скаутов без наставника. Если бы мы вышли в срок, как собирались, где бы мы сейчас были? В тюрьме у русских? Или лежали убитые? Не подумайте, что я себе самому ставлю хорошие оценки: я отчасти потому и подал в отставку, что оказался не на высоте. Мы собирались оставить Аю Плутишку и все наше имущество без охраны на время прогулки – подумать страшно! Если бы я чувствовал бремя ответственности, мне бы такое и в голову не пришло.
Зебадия состроил кислую рожу, потом взглянул на моего отца:
– Джейк, ты самый старший из нас. Почему бы тебе не взять в руки председательский молоток на время избрания нового командира? Я за тебя.
– Я тоже!
– Возражаю!
– Поддерживаю!
– Какой еще молоток? Откуда я вам возьму молоток на этой планете?
Впрочем, папа ломался недолго. Мы вырвали листок из записной книжки Зебадии, разорвали его на четыре части и проголосовали: каждый написал имя. Листочки были сложены и вручены мне. Я объявила результаты голосования:
«Зеб».
«Зебадия».
«Зебби».
«Шельма».
Зебадия повернулся назад, протянул руку, взял у меня бюллетени, отдал мне тот, что означал «тетю Хильду», а остальные порвал на мелкие кусочки.
– Я вижу, вы меня не поняли. Я
Мы проголосовали еще:
«Шельма».
«Джейкоб».
«Джейкоб».
«Хильда».
– Поровну, – сказал папа. – Может, попросить Аю проголосовать?
– Заткнись и сдавай карты.
«Шельма».
«Дити».
«Дити».
«Хильда».
– Эй! – запротестовала я. – Кто подменил бумажку? – Я за себя определенно не голосовала.
«Шельма».
«Хильда».
«Зебби».
«Хильда».
– Один бюллетень недействителен, – сказал мой муж. – Вписано имя лица, не являющегося кандидатом. Вы утверждаете результаты, мистер председатель?
– Да, – кивнул папа. – Дорогая моя… капитан Хильда, вы избраны без единого голоса против.
У тети Хильды был такой вид, будто она вот-вот опять заплачет.
– Вы просто сукины дети!
– Это верно, – согласился мой муж, – но мы
Ответом ему послужила невеселая улыбка.
– Ладно, давайте. Буду
– Мы все будем стараться, – сказал папа.
– И все будем помогать, – сказал мой муж.
– Обязательно будем! – сказала я совершенно искренне.
– Извините меня, пожалуйста, – сказал папа, – мне с самого начала не терпелось найти поблизости кустик. – И он собрался было вылезти.
– Минуточку!
– Что-что? Да, дорогая… капитан.
