Число зверя полностью

– Вы будете первым и вторым коком поочередно, пока практика не покажет, кто из вас достоин быть главным коком, а кто помощником. Джейкоб, сегодня первый кок ты.

– Прекрасно! Принимаюсь за дело!

– Нет, Джейкоб. – Я объяснила, что надо сделать в первую очередь. – Пока вы двое выгружаете из машины все без исключения, Дити учит меня стрелять из дробовика. Потом я заступаю на охрану, а она пойдет вам помогать. Но пусть ваши винтовки будут под рукой, заряженные, потому что если я стану стрелять, то вам придется бежать мне на помощь. Затем начнем все укладывать по-новому. Это буду делать я, потому что я меньше всех и могу стоять за переборкой в полный рост. На это время Зебби будет часовым, а Дити с Джейкобом будут подавать мне вещи.

Джейкоб не улыбался – и я неожиданно поняла, что мне напоминает выражение его лица. Когда-то у меня был пес, которого (теоретически) никогда не кормили у стола. И вот он сидел у моих ног и смотрел на меня с точно таким же выражением. Мой бедненький Джейкоб, он проголодался! До урчания в желудке! У меня-то с момента моего избрания капитаном шла такая интенсивная внутренняя жизнь, что аппетит совсем пропал.

– Дити, в Гнездышке я приметила в одном шкафу коробку шоколадок «Милки Уэй», ты ее захватила?

– Конечно, захватила! Это папины – тайный порок, который его погубит.

– Правда? А я ни разу не видела, чтобы он ел шоколад.

– В текущих обстоятельствах, моя дорогая – мой дорогой капитан! – я назначаю шоколадным батончиком тебя.

– Ну спасибо, Джейкоб! А ты не поделишься с нами своими шоколадками? Я так поняла, что это твоя личная собственность.

– Это не моя личная собственность, они наши общие. Надо всем делиться.

– Верно, – согласился Зебби. – Полный коммунизм. «От каждого по способностям, каждому по потребностям». А наверху, как полагается, коммунистический диктатор.

– Зебби, меня называли кем угодно, от оголтелой реакционерки до бесстыжей старой шлюхи, но ни разу – коммунистическим диктатором. Ладно, можете обращаться ко мне «товарищ капитан». Когда мы отыщем эти шоколадки, хватайте каждый по одной, они питательные. А может, кто-нибудь точно помнит, где они лежат?

– Ая помнит! – сказала Дити, поворачиваясь спиной к открытой дверце машины, но при этом не позабыв бдительно скользнуть взглядом по всей территории, которую она держала под наблюдением. Быть часовым у нее получалось; более того, это ей шло. – Ая Плутишка!

– Привет, Дити! Как делишки?

– Список багажа. Продукты. Сладости. Шоколадки «Милки Уэй». Доложить местонахождение.

– Секция двадцать. Правый борт. Закрытое вместилище семь-эс-верх. Нижняя полка.

Через пять часов все уже снова было внутри, за исключением груды оберточной бумаги, и тем не менее освободившегося пространства оказалось намного больше этой груды. Это объяснялось тем, что размещать багаж можно было без всякой логики. Скажи Ае, и все. Левый ботинок мог очутиться в случайном свободном местечке, там где лежат клинки, а правый от той же пары служил прокладкой в хранилище инструментов далеко на корме – но если тут что и было неудобно, так только то, что за этой парой пришлось бы идти в два разных места.

Я занималась укладкой вещей; Дити, находясь в кабине, принимала вещи, передаваемые ей снаружи, называла каждую вещь Ае, затем указывала Ае, где вещь будет храниться, о чем я ей сообщала. Ая получила распоряжение слушать только голос Дити, и то, что Дити ей говорила, было настолько логично, что запоминать это не было никакой необходимости. Разговор был примерно такой:

– Ая Плутишка!

– Босс, когда ты научишься говорить «пожалуйста»?

– Одежда. Зеб. Обувь. Походные ботинки.

– Правый ботинок. Кормовая переборка. Правый борт. Секция сорок. Под палубным настилом. Внешнее отделение. Левый ботинок. Кормовая переборка. Левый борт. Секция шестьдесят. Под палубным настилом. Среднее отделение. Предупреждение: оба ботинка заполнены боеприпасами для винтовок, переложенными носками.

Вот так. Если назовешь категории не в том порядке, Ая переставит их так, как нужно. Можно просто дать ей самую общую категорию и название конкретного искомого предмета, выпустив промежуточные ступени, – Ая пройдется по «дереву» (словечко Дити) и найдет нужную «ветвь». Можно и вообще не дать категории – она будет искать, пока не найдет.

Но самой трудной задачей было заложить пол кормового отсека примерно двадцатисантиметровым слоем разного имущества, достаточно прочного, чтобы его нельзя было раздавить, прикрепить его, чтобы не поплыло в невесомости, и добиться, чтобы лежало ровно, поскольку на этом будут спать. Причем постараться, чтобы ни в этот настил, ни в отделения под ним не попали часто требующиеся вещи.

Мне пришлось снизить уровень притязаний. Невозможно уложить столько вещей в таком небольшом пространстве так, чтобы все было под рукой.

Я осмотрела вещи снаружи, поняла, что намерение неосуществимо, и попросила совета. Зебби предложил решение:

– Капитан, сделай прогон всухую.

– Э-э… продолжай, Зебби.