Девушка умудрилась опрокинуть на меня пластиковый стакан с кофе.
Хотелось поинтересоваться, что она здесь забыла? Но я промолчал. Просто посмотрел на свои ноги. Там внизу, на ботинках были капли от разлитого кофе. На брюках, пусть они и были черного цвета, я мог увидеть следы от напитка. Но больше всего досталось моим рукам, которые я невольно выставил вперед, когда девушка сама на меня налетела.
По пальцам стекал теплый кофе, на манжетах рубашки коричневые пятна.
Руки задрожали.
Исаева же выпучила глаза, натянуто улыбнулась и протянула мне бумажную салфетку. Тем временем на пол полетел стаканчик.
– Извините, – затараторила она, тыкая в меня салфетками. – Я вас опять не заметила. Я тут почти не ориентируюсь. Потерялась, пока ходила за кофе.
Ее голос звучал довольно жалобно, но краешек губ слегка искривился. В глазах появились озорные огоньки. Я такое уже видел. Множество раз, когда на меня пытались вешаться женщины разных возрастов и социальных положений.
Замутило. Ощутил, как к горлу подступает тошнота. Втянул воздух и опять почувствовал ее отвратительный аромат, к которому еще и примешался горьковатый запах дешевого кофе из автомата.
Девушка продолжала говорить, подступая ко мне и тыкая салфетка. Я же продолжал смотреть на свои руки и отчаянно боролся с нарастающей волной паники.
– Вот, держите, – пробормотала она и почти вложила в мои ладони салфетки.
Я не шевельнулся, и тогда девица ловко схватила меня за руку и начала вытирать разлитый напиток. Отшатнулся, выбивая мокрую ладонь.
Она ахнула и отступила назад. Теперь уже пугливо посмотрела на меня. Побледнела и залепетала:
– Извините. Я случайно. Не заметила вас, – и продолжала отступать, пока и вовсе не скрылась за поворотом, из-за которого выскочила.
Я же заметил, что сжал ладони в кулаки, так что костяшки побелели. По телу прокатилась первая волна. Стало совсем дурно. Вернулся в свой кабинет, заперся, игнорируя тихий голос секретаря.
Меня потряхивало еще минут двадцать, а потом я подскочил на ноги и умчался на парковку за своим автомобилем. Я нуждался в чистой одежде, горячем душе и просто в спокойной тишине своего дома.
И вот теперь, стоя перед Кирой и увидев, как она смущенно одернула край водолазки и покраснела, прикрываясь неловко, я посмотрел в ее глаза. Красивые, зелено-ореховые, открытые, искренние, обрамленные темными ресницами. А после и вовсе не смог смотреть на нее. Не мог контролировать себя, понимая, что еще мгновение, и все же прикоснусь к девушке. Дотронусь до алых щек, проведу пальцем по маленькому носику, запущу пальцы в ее волосы, растрепанные, но красивые каштановые локоны.
Я схожу с ума.
– Добрый, – прошептала она, и я задохнулся от ее голоса. Немного напуганный, прозвучавший чуть высоковато, он все же заставил меня подкоситься на месте.
Тяжело вдохнуть и ощутить еле уловимый аромат. Тонкий, неприметный запах мыла. Никаких яблочных ноток, простой нежный аромат. То, как должна была пахнуть она.
Кира быстро заморгала, всматриваясь в меня. Я наоборот не рисковал больше смотреть на ее лицо, в ее глаза. Опасался последствий.
– Вы кто? – вдруг проговорила она, и голос прозвучал чуть спокойней и ниже, чем тот который я услышал минутой ранее.
– Владелец, – проворчал я, поражаясь собственному ответу. И голосу. Низкий, хриплый. Словно и вовсе не мой.
– Я Кира Иванова, – девушка быстро протянула руку вперед. Почему-то поддался моменту и шагнул, преодолел пару метров в ботинках по чистому полу, и протянул свою ладонь в ответ.
Она посмотрела на мою руку, наморщилась. Я и сам понял, что руки то мои не совсем чистые. Следы кофе на манжетах проступили темными пятнами, и рубашка теперь была на выброс.
Одернул руку, так и не прикоснувшись к ее раскрытой ладони. Девушка удивленно посмотрела на меня, нахмурилась. Да, наверное, испытала отвращение к этой грязи. Я и сам чувствовал себя грязным, недостойным коснуться ее. Стоял в обуви, когда она была передо мной босиком, поджимая пальцы на прохладном полу.
Хотел отступить назад, переобуться, сбежать и закрыться в ванной, но голос девушки заставил меня замереть на месте.
– А вас как зовут? – тихий и нерешительный, но все же возымевший надо мной особую силу.
– Герман, – ответил я.
– Герман? – переспросила она.
Кивнул. Говорить почему-то было сложно. Язык отказывался поворачиваться.
– А по отчеству как?
Удивленно посмотрел на девушку. Она еще больше смутилась, посмотрела под ноги. Ее каштановые локоны рассыпались по плечам.
– Все-таки я работаю у вас, – чуть слышно произнесла Кира. – Мне было бы удобно обращаться к вам по имени-отчеству.
– Не нужно, – отыскал в себе силы заговорить. – Достаточно и так.
Она быстро закивала в ответ.
– Хорошо. Тем более мы навряд ли опять пересечемся. Ведь по правилам я не должна с вами видеться.
На ее лице появилась улыбка. Но не счастливая. Другая, грустная. Внутри засвербело. По правилам? По моим правилам. Но я сам же их нарушил.
– Ничего страшного не произошло, Кира, – произнес я, заставляя девушку посмотреть на себя.
Она вздрогнула, опасливо глянула в ответ.
