— Свои, — говорит Натка. И, на японку взглянув, улыбается, губ не разжимая, будто над чаем колдует. И на Сашу не смотрит уже. Понятливые ведь люди. Свои люди. И о Юле помнят. И вообще. А страшно Натке вот так сидеть. Страшно все понимающим взглядом смотреть. Нога тяжелой становится, кажется, что вся кровь устремилась в эту ногу, и нога, худая Наткина нога стала огромной, все больше и больше становится, раздувается. И Натка напрягает ногу, чтоб не так тяжело Саше держать ее было. И еще тяжелее становится нога. Невыносимо тяжелая.
Саша сам курицу кладет — в Наткину тарелку, в свою тарелку кладет — ему удобнее. Жуют. Молча жуют. Пережевывают.
— Кайф, — говорит Саша. И глаза мечтательно щурит. — Выпьем за куриц? А?
— Я больше не буду, — говорит Натка решительно. И решительно ногу с Сашиного колена убирает. — Затекла, — объясняет.
И облегченно они вздыхают — и Натка, и Саша, — разом выдохнули — и вправду, тяжелая нога была. И заговорили разом: «ты знаешь…» — говорит Саша, «ты знаешь…», — говорит Натка, и подняли глаза друг на друга разом — и засмеялись. Смеются. Легко-легко. Просто так смеются. Ни над чем. Вот так, вот так, а то что же? Свои люди и все понимаем, и Юлька скоро приедет, и зачем нога эта? Вот сидим и смеемся, и легко как. И не надо этого. Не надо ноги этой.
— А я все перепутал, — говорит Саша, — и тебе и себе крылышки положил. Ничего, а?
— А чтоб легче жить было, ага? — говорит Натка.
— Ага-угу — ля-ля-ля-ля-ля-ля, — поет Саша на мотив индийской песенки. — Выпьем, угу? — просит.
— Угу-ага, — поет Натка.
Ля-ля-ля-ля-ля-ля.
И Саша подливает в рюмки. Они пьют за куриц.
— Ну кто там еще из наших курочек замуж вышел? — равнодушно спрашивает Натка. А сама, что называется, с замиранием сердца ждет.
Не так давно они с Юлькой высчитывали, кто из их класса женился, кто вышел замуж. Мальчишки почти все переженились, а девчонки выходили замуж со скрипом, у всех какие-то несчастные любови.
— Всего пять, — говорила Натка, загибая пальцы. — Не все еще потеряно, а, Юль? Не последняя я, а?
— Какие твои годы, — говорила Юля и щурила свои счастливые — замужние глаза.
— Ну так кто? — спрашивает Натка.
— Да никто, — говорит Саша весело, — Ты на очереди. Готовить можешь, красавица, на следующий год хату тебе дадут — чем не жена, я спрашиваю? Хату дадут — тогда не торопись, выбирать тогда ты будешь. Чтоб настоящего хозяина нашла, ясно?
— Ясно, — смеется Натка. — А мальчишки как?
— Пацаны-то? — морщит лоб Саша. — Герка ваш вот женился. Гелашвили.
— Гошка?!
— Ну. До чертиков напились на свадьбе. — И Саша начинает рассказывать, как напились они на свадьбе у Гошки.