— Мне казалось, что он говорил искренне. Но после всего, что мне довелось пережить в этих горах, я бы за него не поручился. Если это ловушка, то выбрана она просто великолепно.
— Сказал тигр и прыгнул в ловчую яму.
Масси переложил фонарик в левую руку, а в правую взял пистолет. После этого они осторожно двинулись вперед. Энрико держался за полицейским, чтобы не попасть на линию огня.
Вдруг раздался негромкий голос:
— Вам нечего бояться. Тут вам никто не причинит зла.
Луч полицейского фонарика осветил двух мужчин в конце коридора: Эццо Писано и бородатого старика, который помог Елене и назвался тогда Анджело. Именно ему принадлежал голос.
— Эццо рассказал мне, зачем он привел вас сюда, — продолжил старик. — Молодой женщине очень плохо, так?
— Врачи говорят, что она умрет еще сегодня! — произнес Энрико. — Вы можете ей помочь?
— Ты доверишь мне такое дело? Я всего лишь старик. У меня нет медицинского образования, как у врачей из Пеши. Чем я могу помочь, если даже они ничего не могут сделать?
— Я знаю, что у вас есть особые силы, Анджело. Я сам видел, как вы остановили кровотечение у Елены. Неужели вы не поможете ей еще раз?
— Даже если бы я мог, почему я должен делать это?
Сначала Энрико хотел ответить, что вина за нынешнее состояние Елены лежит на жителях Борго-Сан-Пьетро. Но это было бы нечестно. Анджело не виноват в случившемся, напротив, он заступился за Энрико и Елену. Энрико тщетно подыскивал ответ и после паузы сказал:
— Но вы ведь человек, Анджело, и Елена тоже!
Анджело задумчиво кивнул.
— Это хороший ответ, наверное, единственно возможный. Но если я помогу тебе, ты должен мне кое-что пообещать. Ты и полицейский.
— Что? — спросил Масси, настроенный явно скептически.
— Все, что вы здесь увидели, и все, что вам еще предстоит увидеть, должно остаться между нами!
Масси что-то недовольно проворчал.
— Эти гробницы представляют ценное историческое наследие. Долг полиции — защищать их от грабителей.
— Сюда не придет ни один грабитель, — заявил Анджело тоном, не терпящим возражений.
А Писано добавил:
— Кроме того, эта земля принадлежит общине Борго-Сан-Пьетро. Пока никто не лезет в эти гробницы и они находятся в первозданном виде, чиновники ничего не смогут сделать. Вы как полицейский должны знать закон.
— Я знаю его, — заверил Масси и сунул пистолет обратно в кожаную кобуру на поясе. — Я лишь удивляюсь, что вы его тоже знаете. — Потом полицейский вновь обратился к Анджело: — А что вы, собственно, делаете тут, внизу?
— Я здесь живу.
— В гробнице? — удивился комиссар. — Вы не находите, что тут немного темновато и одиноко?
— Если мне нужен свет, я зажигаю свечу. А если бы мне нужны были люди, я бы не пришел сюда.
— Давайте поговорим чуть позже, — нетерпеливо произнес Энрико. — Время идет, и мы можем опоздать к Елене. — Он обратился к старому отшельнику: — Анджело, я даю вам слово молчать. И я уверен, что комиссар тоже пообещает вам это. Вы ведь поможете Елене?
Рим, Ватикан
Александр подъехал к воротам Порта Сант-Анна с пешеходной скоростью. Он все еще думал о бесполезном разговоре с отцом, о том, имеет ли смысл вообще приходить к нему в будущем. Принимая во внимание то, что сказал ему Маркус Розин, он вряд ли будет нуждаться в этих посещениях. Александр с удивлением заметил, как на дорогу выскочил швейцарский гвардеец и энергично замахал ему. Александр нажал на тормоза, «пежо» остановился в каком-то полуметре от Вернера Шардта.
Адъютант гвардии подошел к машине, и Александр, опустив стекло с водительской стороны, спросил:
— Это попытка самоубийства или необычный способ выйти на контакт, Вернер?
— Ни то, ни другое. Мне позвонил дон Луу. Его святейшество хочет с тобой поговорить, прежде чем ты покинешь Ватикан.
— Зачем ему это?
— Святой отец не делится своими мыслями с охраной.
Александр кивнул и тихо спросил:
— А что? Есть что-нибудь важное?
— Пока нет. Я сообщу, если что-нибудь узнаю.
Александр припарковал машину во дворе Сан-Домазо и прошел в Апостольский дворец. Туда, на четвертый этаж, его проводил молодой гвардеец, которого он не знал. Они вышли из лифта и подождали в маленькой приемной дона Луу. Плетеные кресла и деревья в кадках придавали приемной домашний вид. Личный секретарь Папы, коротко поблагодарив гвардейца, отправил его и пригласил Александра войти.
— Хорошо, что вы нашли время для его святейшества, синьор Розин. Извольте пройти за мной!
Понтифик сидел за столом в своем кабинете и подписывал документы.
— Надоевшие администраторские обязанности, — сказал он с усталой улыбкой, когда заметил Александра и Луу. — Подписываю благодарности всем светским персонам, которые выказали поддержку нашей Церкви, несмотря на схизму.
— Разве для этого нет каких-то специальных автоматов для подписей? — немного удивленно спросил Александр.
— Конечно, есть такие автоматы, — ответил Генри Луу. — Но только представьте, во что это выльется! Политик или звезда кино может пользоваться таким автоматом, чтобы подписать карточку, но только не понтифик! Церковь ревностно следит за подлинностью и аутентичностью.
