— Насколько помню я, — неуверенно вставил Брикман, на самом деле знакомый с историей хуже друга, — их попросили о помощи. По-соседски, так сказать. Мол, коварные заговорщики узурпировали власть и все такое… Я ошибаюсь?
— В каком-то смысле нет. Я не могу утверждать, меня тогда и на свете не было. Но один мудрый человек уверял, что дело было в перебоях с поставками зерна и фактическом блокировании Железного пути. Гномам это не понравилось. Зерно Золотой долины и металлы Дахаба были им нужны. И они вмешались. А уж найти тех, кто тебя якобы позвал, с таким тугим кошельком, труда не составило.
Ботрайт жестом отказался от очередного наполненного кубка. Задумчиво потер жесткую щетину, пробивающуюся на подбородке.
— Тот враг, которого мы сдерживаем сейчас… сдерживаем до подхода объединенных сил ландфрида — лишь спесивый сосед. Всего лишь одно из неспокойных графств многострадальной Бирны. Пусть мы деремся давно, но мы деремся с братьями. По сути, не сильно отличающимися от нас. Ни численностью армий, ни богатством земель. Но сможем ли мы что-то противопоставить куда более серьезному, иноземному захватчику?
— К чему напрасно тревожиться? — В голосе Рональда и правда слышалось полное спокойствие, плавно переходящее в абсолютную безмятежность. — Несмотря на все твои предчувствия, господин капитан, нас вполне могут укокошить этой же ночью. Ну или завтра с утра. А значит, беспокоиться о возможности будущих вторжений — смысла немного. И видя, что твой кувшинчик опустел, не смею спрашивать о следующем. Да-да, все понимаю. Служба и все такое. Ну, так значит вернемся к нашей маленькой, добрососедской войне с братьями бирнийцами…
Роналд Брикман поднялся, сладко потянулся, одернул стеганую куртку.
— Язва, — глухо проворчал Ботрайт, — вечно передергиваешь. Ну ладно, топай. В три часа тебе менять Дея. И на, пожуй. Не позорься перед бойцами.
Он протянул лейтенанту пару тусклых, подсушенных стеблей.
— Ну да, как же. А то ведь заподозрят, что я простой смертный, люблю вино и женщин.
Для порядка слегка возмутился Рональд. Но стебли взял. Кивнул гостеприимному командиру и прикрыл за собой дверь.
— О, Брикман пошел. Вразвалочку так, расслабленно. Никак от капитана чешет.
— Отойди оттуда, Сэм. — В тоне Джастина слышалось легкое осуждение. — Увидит, что пялишься.
— Да ничего я не пялюсь, — тем не менее, Сэм отошел от узкой бойницы и тяжело опустился на кровать, — просто смотрю. Подмечаю.
— Что ты там подмечаешь? — Спросил неразборчиво Райт, жуя огурец.
— Лютое спокойствие командования. Знай себе пьет, да шляется по ночам. И плевать ему на всех львов вместе взятых. Нет. Я, конечно, не осуждаю, — по тону и мине Сэма было ясно — осуждает, — просто завидую немного. Кому хоть под палящим солнцем, хоть под ледяным дождем — стой на стене да терпи. А кому-то вон — сам капитан друг-приятель. Сиди себе, да виноград брагой запивай…
Джастин вопросительно поднял бровь.
— Черт, Сэм. Виноград брагой?! Да и к тому же ты сам страдал с похмелья еще вчера.
— Да я ведь не о том. Просто рассуждаю. Все лучше, чем молчать.
— А может, — Райт управился с огурцом и начал очищать вареное яйцо, — молчать все же лучше. Часа через четыре на пост. Выспаться бы.
— Так брось жрать и спи. Чавкает он…
— Я, между прочим, угостил. — Обиженно выдавил Райт. — Просто я жую, а ты видать целиком проглатываешь. Скоро вообще все не так сытно будет. Мистер Лоулер так сказал.
— А подробнее? — заинтересовался Джастин.
— А подробнее лучше узнать у него. Я-то особо не в курсе. Дело в том, что новобранцев прислали, а запасов с ними пришло — всего ничего. Мистер Лоулер ворчит сильнее обычного.
— Ну не знаю, — двойной подбородок Сэма колыхнулся, когда он пожал плечами, — сегодня кормили неплохо. Лучше, чем вчера.
— И лучше, чем завтра. — Джастин лежал, подложив руки под голову и смотря на темный сводчатый потолок. — Возможно, я знаю, в чем дело. Мистер Лоулер человек практичный, хочет придержать наши невеликие запасы. А капитан уверен, что долго нам здесь сидеть не придется, подойдут наши войска и голодать сейчас незачем. Вот так. Может, несколько дней еще потерпим. Ну, может неделю. И ландфрид соберется с силой и выбьет львов. На этом и закончим. Райт, доедай уже. Скоро наша вахта. Давайте спать.
Он отвернулся к стене. Закрыл глаза. И пролежал без сна еще несколько часов, пытаясь так же убедить самого себя.
— О-о-о… Красота! Приятное утречко. Солнышко уже пригревает, теплый ветер обдувает лицо, и даже птички поют веселее.
— Марлон, ты бы поосторожнее. Капитан увидит, что мочишься со стены — узлом завяжет. И о каких птичках речь? Я слышу только карканье ворон, обожравшихся падали.
Джастин не был слишком хмур. Более того, сейчас находился на стене по своей собственной воле. Отстояв вахту и отправив приятелей завтракать, он попросил Райта забежать на обратном пути и принести что-нибудь перекусить. Спускаться вниз ему не хотелось.
— Видишь, какое оживление, — Марлон старательно щурился, хотя солнце было у него за спиной, — как суетятся то. Что муравьи в разворошенной куче.
