— И не забывайте, самое реальное зло — кроется в голове каждого, — приятный, глубокий голос здоровяка будто придавал его словам дополнительный вес. — Опаснее всего демоны — зародившиеся в шепоте мысли. Взращенные на страхе. Годами крепнут, скрываясь от мира под покровом лицемерия, отравляя все вокруг… Жестокостью, ненавистью, алчностью, — он неспешно расхаживал между койками, доверительно заглядывая в глаза одному, еле заметно улыбаясь другому. Джастин отметил про себя, что улыбка Бенджамина уже не кажется ему жутковатой, да и многим другим — тоже. Мягкий, золотистый свет закатного солнца проникал через большой круглый витраж под потолком, отбрасывая затейливые тени. — Широко откройте глаза. Что вы видите?
— Красивое окошко, — задумчиво кивая, протянул небритый парень, с потеками пота на грязном лице. Кто-то кивнул, соглашаясь. Двое сидящих в углу — откровенно прыснули от смеха.
— Ты прав, — мягко подтвердил Бенджамин, — но ты видишь только следы. Следы чужих замыслов и их последствия, но не цели… И не того, кто эти следы оставил. Ты ведь охотник, верно? — сказал он скорее утвердительно, парень и правда закивал. — Видя на рыхлой лесной подстилке цепочку символов, незаметных для большинства и непонятных для многих, ты уже знаешь, каким путем тебе двигаться дальше. Для того, что бы утолить голод. Для того, что бы обойти опасность. Я тоже могу смотреть так. И детали, невидимые для других — указывают мне верное направление. Ты сказал — красивое окошко. Мы все его видим, работа и правда тонка, прекрасна. Но если мы спросим Джастина, — он протянул открытую ладонь, с легкой улыбкой приветствуя товарища, — человека образованного и наблюдательного… Он, вероятно, расскажет нам, что такая красота, нетипичная для суровой горной крепости, создавалась еще во времена расцвета правящей династии Бирны. И те, кто строил столь искусно — трудились не для людей… Сейчас мы просто спим здесь. Высокие своды и толстые стены хорошо укрывают от непогоды. Но эти внушительные арки, удивительным образом сохранившиеся барельефы, да и сам витраж — чудом переживший огромное множество битв, пожаров, и… людей. Все это создавалось не для человеческих тел, а для их душ, для их надежд и мыслей. Атмосфера, царившая, а может и царящая в подобных местах — призвана настроить на нужный лад. Хотя бы на миг отринув те жалкие переживания, что занимают нас большую часть жизни, — Бенджамин говорил все это не спуская с Джастина пристального взгляда широко распахнутого левого глаза. — Но возвращаясь к нашему сравнению. Один видит красивое окно. Это начало или конец следа, все зависит от восприятия. Другой — смотрит глубже. И может задуматься о людях, создавших все это, о желаниях, движущих ими, о временах, породивших эти желания. Я же — взгляну еще внимательнее, — его маленький, правый глаз беспокойно заметался в глазнице. — И смогу увидеть Его руку во всем сущем! В удивительном храме, воздвигнутом на голой обветренной скале. В чудесном творении, — он развернулся лицом к витражу. Последние отблески заходящего солнца на миг прорвали плотную завесу облаков, осветив гиганта бордово-красным заревом. — Творении, пережившем сотни беспокойных, кровавых лет. В твоей мозолистой руке, в предплечье, в застарелых ссадинах от тетивы, — за спиной Бенджамина небритый парень неосознанно потер левое предплечье. — Все это — те же следы. Предназначенные для того, чтобы вы смогли увидеть. Все вокруг создано и существует для нас, чтобы лучи света указали путь тем, кто был слеп. И пусть сокрытое глубоко внутри нас, — Джастин дернулся, прижимая руку к животу, птица за пазухой как будто шевельнулась, — не заслонит истинно стоящего…
Стемнело. Закинув арбалет на плечо, Джастин не спеша возвращался к себе в комнату, по дороге украдкой заглянув в голубятню. Заглянул без особой надежды. Всех голубей съели еще неделю назад. Обгоняя его, мимо энергично прошагала огромная темная фигура, что-то бормоча себе под нос.
— Эй, — окликнул Джастин. Сутулая фигура обернулась, криво и широко улыбаясь. — Торопишься?
— На пост. Моя смена, — Бенджамин снова говорил короткими рублеными фразами и смотрел как будто сквозь собеседника.
— Ты в надвратную? Нам по пути. То, что ты говорил сегодня… Думаешь, все поняли?
Широкая сутулая спина пару раз дернулась.
— Кто это все? — со смешком спросил здоровяк, снова набирая скорость. — Я говорил именно с тобой. А ты здесь. Понял или нет — будет видно. Но точно услышал, — он отдалялся все быстрее, бормоча что-то про темень, ветер и уютный угол у дальней бойницы.
